Объятия Скверны

amplexus maleficarum

Объятия СкверныИ проснулся я в Объятиях Скверны, и открыл двери, и вышел в коридор. И спустился по витой лесенке в темные залы, и сел на скамью. Передо мною же хозяева поставили пинту скверного блудодеяния. Варили его, как говорят, послушники в одном монастыре, который целиком провалился в ад еще в годы поздней античности. И стало такое возможно только благодаря сквернодействию вредности великой. И амонтильядо из винограду варили в этом гнилом местечке, и в подвалах мучали тех, кого удавалось заманить туда.

И в зале Объятий Скверны было жарко, хотя стены покрывались испариной ледяной, и скалозубый кельнер щелкал кончиком хвоста. И сказал я ему гортанью языка моего, хочу посмотреть танец мертвых, хочу вот этого танца-танца. И потянул кельнер за паутину, и грянули хоры, и костяшки вышли на подиум, и затанцевали скелеты. И было это в день, когда сыновья мерзости сочетались с сестрами пустоты. И пригубил я от пинты, и в голове моей протемнилось.

И вспомнил я, что дня третьего или четвертого сел в лифт, и пальцами рук своих вдавил костяные кнопки, и поехал лифт то-ли вниз, то-ли вверх, и вышел я из лифта на поле, и в сердце своем обрел удивление, и окружали меня на полях кентавры и полудницы, и сел я на электричку, что идет по центру преисподней из начала в конец, и устроился у окошка, и зрелище сумерек адовых узрел - волновалось вокруг запустеньеце, ходили волны его океанические, и веяло запахом птиц, как в курятнике. И увидел я, что вместе со мною в поезде ехали птицы.

И за окном сделалось безвидно, и полосы многих цветов купались за окном, и вышел я на площадь города, и осенил себя девятиконечной звездой, и подозвал дьявола, и велел тащить в веселенькое местечко, ибо после всех этих приключений желал поразвлечься. И подозвал дьявол товарищей и приятельниц своих, и понесли они меня в местечко ужаса да в гнездилище панического страха, и видел я на стенах города царапины глубокия, и будто бы в них шевелилась плоть. И плоть та была живой.

И пришли мы с дьяволами и дьяволицами в притон ярости и гнева, и назывался тот дом обителью, и имя было той обители: Объятия Скверны. Ибо хозяйкой пещеры кошмаров была рогатая девица по имени Скверна, и глаза у нее были сверкающими, и чешуя блестела у нее на коже.

И сказал я, о Боже мой, в желудке моем поют жаворонки и мне бы поесть яичницы, свиной грудинки, да запить все это ромом. И принесли кушанье, и ползали змеи со скорпионами по хлебу, и из яичницы вылуплялись птенцы, и из рома вышла джинния красоты инфернальной, и красотка села пить вместе со мной, и кусочек за кусочком поела пищу мою, и воспылала в душе моей горечь. И сказал я, как же так, ведь голоден желудок тела моего! И девица присосалась к устам лица моего, и изрыгнула огонь, и стало жечься весьма сильно в пищеводе грудины моей.

И сморил сон веки глазниц моих, и отяжелели конечности двигательного аппарата моего, и превратился я в змею, и стал виться, и завился под потолком, и был подобен дымку от ароматной папиросы, и джинния вилась в том же направлении, и плавали мы между дьяволами в залах Скверны.

И в радости жгучей колыхались нейтроны, и сказали языки пламени моего, покажи мне, чем вы занимаетесь сами по себе, занимаетесь сами по себе, ибо хочу я тоже научиться всему, что умеете вы, тому, что умеете вы. И отвечала джинния созвездиями очей своих, сейчас сам все увидишь, сейчас узнаешь, дорогой друг. И потемнели дымы очертаний ее, и вот уже река смоляная течет, извивается среди излученья холмов и скал.

И полетели мы на охоту, полетели мы на охоту, на совместную охоту, и во глубине между многими течениями, в темной хрустальной глубине была хижина, и мы полетели туда. И проникли сквозь щели в стене, и затекли вовнутрь сквозь дымоход, и просочились сквозь дверь, и упала подкова на пол, и покатились черепицы с крыши, и треснули балки, и поежились стропила, и выгнулись половицы, и кошка спрыгнула с горячей печи.

И в доме том бодрствовал человек, и глаза его были открыты, и жена его сидела у люльки, и дети его бесшумно играли в лапту, мысленно играли в лапту на улице, мысленно резвились подле ворот. И устыдился я неловкости длинных пальцев пустоты моей, и обратил взор на наставницу мою, и увидел, что первым делом она вошла в сговор с кошкой, сказав так: теперь это будет работать на нас, всегда работать на нас.

И нашептала она слова страха и ужаса многим вещам из тех, которые находились среди людей, и вошли те вещи в сговор с нею, и стали работать на нас, стали всегда работать на нас. И договорилась она с позвоночным столбом главы семьи, и позвоночный столб стал работать на нас, всегда работать только на нас. И взмахнула джинния рукавом и полетели в воздух иголки, и полетели шпильки, и попали в глаза, которые были открыты, и попали в глаза, которые были закрыты, и стали те глаза видеть нас, и стали те глаза видеть нас.

И увидели они, что мы хороши, и увидели, что мы совершенны, и увидели, что безупречны, и увидели, что эффективно всякое действие наше. И тени истечений наших были похожи на табуны черных лошадей, и из темноты ударяла конская голова, и глаза сверкали во мраке, как угли.

И устрашился сын человеческий, и сам по себе стал искать безвыигрышных условий, и требовал проигрышных вопросов, и бил себя в грудь, и божился, разыскивая чернильницу, и содрал кожу с левой руки своей, и осушил скольз кровяную подле печи, и написал завещание. И передал его нам, и мы посмотрели, чего он накорябал в письмеце измышлений своих.

И поклялся он сделаться пищей, только чтоб не трогали, поклялся служить отборным кабанчиком, только чтоб не трогали, пообещал сам оказываться на язычке сладкоязыческом, только чтоб не трогали, твердо застолбил обязанность свою накрываться на стол Объятий Скверны, только чтоб не трогали его.

И не было в нем тонкости, не присутствовало дальновидности, не имелось хорошего понимания, и джинния отвернулась от него, и я отвернулся от него, и да насладятся им другие, и пусть будет он пищею для духов бесплотных, и не притронемся ни мы, ни братья наши, ни сестры семьи нашей к плоти его, и крови его не взопьем, и не подберемся к душе, и пусть душа его познает вечность скитания неприкаянного.

 

См. тж. Вторая погибель из кодекса "amplexus maleficarum"

и Раскаленная Кобыла оттуда же

и Морок, взывание имен длинноногих сестер

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2018