Яркость образа Дикой Охоты

о трансформациях в призме диурнического антропного дискурса

Яркий образ дикой охотыИзлишне еще раз указывать на ту ведущую роль, которую занимала лошадь в мировосприятии древних индоевропейцев. По некоторой иронии, именно яркость образа становится тем, что мешает рассматривать парадигму Дикой Охоты в евразийском и - шире - глобальном масштабе, ограничивая ее узким ареалом континентальной и островной Европы, включая ее славянские ареалы.

Установив в опубликованной ранее статье соотношения демонических Кобыл, Мар, Русалок, Ростр и Ночных Привидений суккубического характера в некотором общем контексте ноктурнальной и онейрической или гипнотической среды, мы вправе были бы выдвинуть априорное предположение о всекосмическом распространении явления, неразрывно связанного с наиболее базовыми и общими свойствами, фундирующими статус человеческого существа и проницающего все или большинство из аспектов его существования.

Демоны воздуха, воды, сна в общем случае принадлежали чужой, окружавшей замкнутый ареал обитания человека, стихии, но являлись в той форме, которая была наиболее близка и находила самое яркое ответное переживание в душе человека, таким образом формируя представление о негативном, разрушительном или оборотном аспекте Предка. В то время как диурнической и конструктивной его стороной становился образ культурного героя, неразрывно связанного с конем и понимавшегося как бог белого света, в качестве деструктивной половины выступала ночная и темная кобыла, его сестра, в которую, впрочем, он мог превращаться и сам.

На этом архаическом представлении, имеющем свои корни в шаманическом мировосприятии, основана идея делегирования правителю через его оседлание статуса родоначальника губительных демонов. Будучи отцом народа и гарантом диурнического порядка, он в то же самое время является первым среди ноктурнальных и тендирующих к антинародному поведению демонов. В древнем Тибете царь носил титул бЦань-по, означавший его принадлежность к демонам воздуха бЦань, багряным лошадям, носившимся среди гор и убивавшим тех, кто осмеливался посмотреть на них.

В концепции багряных коней находит свое выражение куда более древнее представление, которое диурническая реальность индоевропейцев трансформировала в то, что в XIX в. н. э. "исследователями ведической традиции" было понято как пантеон благих богов, атрибуты которых, тем не менее, детально повторяли демонические. Тенденция к подобной культурной трансформации имела свое начало, конечно-же, не в XIX в., прослеживаясь в Европе с ранней античности, а в Индии с начала средневековья (индийского - 1000-500 гг. до н., э), когда начиналось и зарождение будущей буддийской "теологии", в которой место бЦань-по было отведено багряному гиппоморфному царю Реманте, владыке лошадей и повелителю восточного горизонта.

Аналогичным образом связь древнеиндийских царей с демоническими лошадьми прослеживается в рудиментах того ведического жертвоприношения коня, которое существовало у индоевропейцев в начале периода миграции и дошло до нас столь фрагментарно, что сегодня мы можем говорить только о гипотезах и реконструкциях. Тем не менее, основанием для отождествления царя с демонами становится соитие, которое его супруга, как считается, имитировала с жертвенным конем.

Другим рудиментом концепции явления ноктурнальной силы в виде наиболее близком и находящем самый живой отклик в душе, оказывается ничто иное как намечающаяся уже в ранней античности антропоморфность богов и демонов. Что еще могло быть ближе, чем человек, в призме картины мира, которая последовательно славила этот образ? Что могло быть ближе явно антропоморфной фигуры женщины для аскета, обитавшего в суровой действительности свершенного антропоцентризма? Ничто.

 

См. тж. Кобыла в охоте

и Прибытие коня Хийси

и Ландскнехт и Дикая Охота - донесение о путнике, который видел Дикую Охоту

и Поэт и свинья - донесение о городе, который встретил Дикую Охоту

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2018