Богатство

признак имущественной сегрегации

Богатство (сущ. ед. ч. ср. р.), мн. ч. богатства, прил. богатый - обладание определенными или абстрактными ценностями; признак имущественной сегрегации.

В согласии с принципом негатива ("то, что наверху, обратно тому, что внизу"), который формируется на границе между отдельными онтологическими и экзистенциальными уровнями, небесное богатство в полной мере соответствует человеческому представлению о нищете, а ультимативное богатство, то есть абсолютная полнота мира прототипов, является ничем иным как пустотой. Аналогичным образом, как правило, богатое и поливариантное существование на земле блаженных складывается в картину безысходного угла в бане с пауками.

На понимании принципов негации основан целый ряд проблем, делающих существование в рамках отдельного онтологического уровня сравнимым с балансированием на лезвии бритвы. Никакой из постулатов, формирующихся как утверждение касательно поведенческих моделей высших существ и методологий взаимодействия с ними, не может: 1) пониматься прямо; 2) пониматься наоборот (потому что понимание наоборот на системообразующем уровне заложено в постулат, либо он апеллирует к пограничному пространству, где "прямо" и "наоборот" сочетаются в непредсказуемом порядке). Изучению данного феномена отведено место на страницах гиппологических преданий, в частности, в тексте "Поэт и свинья".

Что подразумевает ведический текст, говоря "богатая лошадьми и скотом...", равно как и вообще определяя небожителей как богатых (владельцев стада) - наличие ли стада по ту или эту сторону порога, по ту или эту сторону жертвенного алтаря? Обладает ли богатый, к которому обращается священный гимн, теми самыми лошадьми, которыми обладает их владелец на земле? На этот вопрос адепт должен найти ответ во внутренних областях земли, спустившись к чертогам экваэлитских конюшен.

Мерой богатства в традиционных культурах служило обладание определенными типами системообразующих компонентов космоса, к числу которых у индоевропейцев принадлежали лошадь и корова. Владение одной отдельно взятой лошадью, невзирая на то, что со временем на этой основе сформировалось статусное разделение, в древнем мире не составляло предмета имущественной сегрегации. Мерой богатства в ведический период считалось стадо.

Чтобы понять мирную и военную ценность древней индоевропейской лошади, требуется уяснить, что в переводе на понятный современному человеку язык это непарнокопытное сравнимо разве что с высокотехнологичным боевым вертолетом.

То обстоятельство, что одна лошадь не считалась богатством, но при этом, вне всякого сомнения, была достаточно дорогостоящей, демонстрирует уровень обнищания, которому подверглось индоевропейское общество в ходе тысяч лет деградации. Примечательно то, что на рубеже XX-XXI вв. н. э. лошадь является столь же недоступной подавляющему числу представителей контингента населения, как и в период Средневековья, когда на этой основе определялся статус господина (рыцаря) и раба (пешего). Символическая сила индоевропейской лошади оказывается достаточной для того, чтобы в качестве атрибута богатства формировать осевую линию сквозь все исторические периоды.

Современная концепция абстрактного богатства как обладания "универсальными" деньгами как эквивалентами стоимости определенного драгоценного металла или воображаемых рыночных, биржевых ценностей, становится рудиментом традиционных представлений о символе и его тождестве с символизируемым. Первая денежная единица - подкова - не рассматривалась индоевропейцем как "абстрактная единица богатства". Напротив, принадлежность подковы к "отсутствующей" лошади подчеркивала связь подковы с богатством мира духов.

Что касается известных поныне моделей деградации примордиальной денежной единицы, то Традиция считает так называемое мирское богатство неисчерпаемым и необусловленным, а роль человека в деле его "получения" фактически неотличимой от того, чтобы реализовывать свою способность дышать. - См. тж. Богатство, власть и справедливость.

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2018