Девушка-кобыла

искусственная спутница

Девушка-кобыла (сущ. ед., дв. и мн. ч. ж. р., нескл.), devushka-kobyla, тж. девица-кобылица - структурно представляет собой фрактал, технически - искусственную спутницу, фактически - одну из дочерей владычицы преисподней. В этом ракурсе девушка-кобыла может расцениваться как собственное имя или название одной из специй, населяющих лошадиный анклав геополиса.

Институт искусственной гиппоморфной спутницы, так же известной как ударница, - это революционный дар Кобылы Девяти Горизонтов русскому народу.

Удар

Проблему с несклоняемостью монолитного, нераздельного слова "девушка-кобыла" экваэлитские ученые решили, введя во второй половине XVIII в. условно-склоняемый технический термин "девушка-кобыла", тем самым предприняв достаточно смелый лингвистический эксперимент по созданию спаренного крипто-эвфемизма.

Девушка-кобыла, согласно малому кодексу гипполатрии, суть основа и центр свивающихся траекторий, которыми определяются стратегии коммуникации квантово-связанных полярных прото-компонентов (первичных субгравитонов, которых насчитывается девять), являющих собой прокреативные начало и конец нарратива оси. Осевая парадигма в этом случае непосредственным образом соткевает космическое платье, которое натягивается стараниями изначальных Видящих на безраздельный и безвидный Хаос, в середине которого гарцует девушка-кобыла.

Плавно покачивая крупом в обтягивающих шортах, ступает ретиво числитель и знаменатель - это девушка-кобыла, награждающая уста немотой, а помыслы беспокойством. В ее фигуре славно сочетаются ожидание и предложение, но речь не идет о предложении "чего-то большего", ибо "большего", нежели представлено слиянными сущностью и формой девушки-кобылы, не бывает, равно как не бывает и "чего-то".

Вся разумность заканчивается там, где прикажет разуму остановиться девушка-кобыла. Вся неразумность завершается тогда, когда девушка-кобыла поворачивается, чтобы ударить копытом по вселенной. Есть между концом разума и концом неразумности протяженность затаенного дыхания, когда, прислушавшись, можно услышать мелодичный сон, прозреваемый девушкой-кобылой в ее неистовой дреме. Тогда открываются врата всевременности и копыто ударяет по всем вселенным, одновременно и всегда, со всеми силами, которые зиждятся в Хаосе.

Образ девушки-кобылы лежит в основе комплекса представлений и мифологем, касающихся демонов нави, в том числе мар и русалок. На экваэлитском домене представлен широкий выбор литературы по данному вопросу, в частности, Мары и Эльфы, Русалка, Полудница, Вера в мару и альпа и т. д. (подробнее см. раздел сайта "Дресс-код")

...С девушкой-кобылой связана еще одна весьма любопытная история. Рассказывают, что у одного конезаводчика было три дочери и некрасивая жена. Если бы эти дочери позврослели, они тоже сделались бы некрасивыми. Стоит, однако, говорить об этом только в сослагательном наклонении, потому что история умалчивает о том, претерпели ли дочери конезаводчика взросление. По крайней мере, до наших дней они точно не дожили, а значит их жизни не слишком-то обременены смысловой нагрузкой. Кто умер - тот никогда и не жил.

Однажды этот досточтимый конезаводчик отправился на поиски прутьев для прохудившейся изгороди и так очутился в лесу на болоте, где его внимание было привлечено одним деревом. В письме, адресованном епископу (конезаводчик был католиком), он подробно описал дерево в таких словах:

"Совершенно гладкий ствол не характерен для деревьев, какими они нам известны, ибо стволы у них хоть мельчайшую, но имеют трещинку в себе - там неровность, тут шероховатость. Цвет этого лишенного каких-либо изъянов ствола не поддается описанию, ибо черный цвет подобной глубины является скорее не цветом, но состоянием материи, и если бы на моем месте оказался ученый со спектрометром, он дал бы, конечно, более ценное описание, с которым я, простой человек, даже не пытаюсь сравнить свои собственные заметки."

Увидев, что поверхность ствола не отражает, но полностью поглощает свет, конезаводчик в тревоге обошел дерево по кругу, избегая слишком к нему приближаться или, не дай Господь, дотронуться. Таким образом, избежав неведомого зла, муж двинулся по болоту дальше и вскоре обнаружил себя на острове, где решил развести огонь, чтобы высушить одежду и приготовить скудный полдник.

Подкрепив силы поджаренным хлебом и сушеной рыбой, конезаводчик двинулся дальше. Пройдя с полкилометра он к неописуемого своему изумлению очутился на затопленном мосту, из чего заключил, что по данной местности в былые времена была проложена дорога, по коей в обе стороны сновали груженые кирпичом или же иными товарами телеги, а мост соединял берега ныне исчезнувшей реки. Болото, подумал конезаводчик, все способно принять - оно примет даже меня, когда прийдет мой час.

Чуть дальше за мостом намечались кое-какие строения, от которых наш конезаводчик, перед глазами которого все еще живо стоял предостерегающий образ жуткого дерева, решил держаться подальше.

Пройдя еще километр или два, он наконец нашел обильные ивовые заросли и, вынув из ножен мачете, принялся добывать те самые прутья, которых так не хватало его прохудившейся изгороди. Пока он был увлечен своей работой, рядом появилась фигура девушки, в которой, если бы вы пригляделись, не было ничего человеческого. Кожа ее была цвета скорее темного, как свинцовое небо в сезон торнадо, чем белого, да и кожей не была вовсе. Росту в девице было около двух с половиной метров и сложения она была довольно тонкого, что подчеркивало общую схожесть с каким-нибудь насекомым. Длинные пальцы рук девушки непрерывно пощелкивали, соприкасаясь между собой и вновь разъединяясь. На ногах же у ней были, как сначала казалось, сапожки на высоченных каблуках, но затем вам открылась бы правда: это не каблуки, а просто ноги у девушки устроены таким вот удивительным образом. Но главная странность ожидала бы вас при взгляде на голову девицы - голова была вовсе не девичьей, а лошадиной и покрытой темными хитиновыми пластинками.

Конезаводчик был так занят сбором прутьев, что не заметил, как девушка подошла к нему сзади, а она, в свою очередь, не спешила заявлять о своем присутствии. Если бы бедный мужчина знал, что находится у него за спиной, то он обронил бы мачете и побежал со всех ног прочь с этого болота, чего, однако, не случилось, а значит изгородь свою незадачливый конезаводчик так никогда и не починил.

На такой ноте заканчивается описание этой удивительной встречи, приведенное в монографии по лошадям, изданной в Магдебурге в 1889 г.

Образ девушки-кобылы, источающей пленительное благоухание, находит отражение в обширном своде экваэлитской литературы и сакральных текстов.

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2018