Открытия Густава Росса

рассказ

Господин Густав Росс шел по евродорожке через небольшой перелесок, наслаждаясь запахами проснувшейся после недолгой зимы природы и чарующим звучанием, бесшовно сотканным из птичьей песни и ветряного шороха свежей травы. Он вспоминал птицу, которую видел с минуту тому назад, и не зная ее по-имени, проникался уважением к Творцу, создавшему столь продуктивный вид.

Погруженный в свои светлые размышления, он скользил мимолетным взглядом по пучкам молодой крапивы при дороге, стволам многолетних деревьев, замшелым пням и по немного покосившимся столбам ограждения, благодаря которому прохожий мог не опасаться случайно помешать размножению белочек, что с орешками в зубах весело блестели глазами из таинственного полумрака кущ.

Густав прошел мимо бревен, оставленных здесь рабочими, затем свернул и двинулся вниз по склону холма, следуя неприхотливому изгибу туристической тропы. Его мысли плавно перетекали из одной в другую, подобно взгляду, не задерживаясь ни на одной вещи и не оставляя на той следа, но один из невнятных зрительных образов заставил его остановиться. Он сделал несколько шагов назад и похолодел, отчетливо поняв, что готовится перейти какую-то ужасающую границу.

"Как странно." - Подумал Густав после минутного замешательства. Он прикусил губу и приблизил глаза к торцу одного из бревен. Срез каждого из них состоял из двух частей, которые различались цветом. Центральная часть обычно была темнее или светлее внешнего круга, отделенного отчетливой границей, как будто в один год в лесу произошло нечто, повлекшее за собой мутацию всех деревьев.

"Сообщать об этом куда следует бесполезно." - Аккуратно исследуя годовые круги ногтем, размышлял Густав. Перед его глазами пронеслись отрывки из научно-популярного телесюжета, озвучивающего мнение экспертов. Все, как обычно, спишут если на естественный порядок вещей, то на рекордно жаркое или дождливое лето, потому что никому не придет в голову сомневаться в том, что двадцать-тридцать лет тому назад нечто подобное "лету" вообще существовало.

"Если бы единственная истина заключалась в том, что человек - это мохнатая гусеница с едким запахом, ее было бы столь-же трудно раскрыть." - Густав покинул дорогу и углубился в лес, чтобы изучить несколько пней, видных издалека.

"Я открыл сегодня нечто очень важное, после чего, наверное, меня следует убрать." - Записал он на чистой странице своего дневника тем вечером. - "Восемьдесят процентов деревьев несут на себе следы Дней Творения. Я полагаю, что мир был сотворен около двадцати лет тому назад после длительного периода консервации, в которой пребывал вечно. Сейчас трудно восстановить реальные события, но все указывает на Творение мира под заказ того, кто в нем должен был появиться. Я не помню, как появился в мире, и если тщательно взвесить все за и против, то и в моем теле должны быть следы Дней Творения. Если я исследую воспоминания двадцати-тридцатилетней давности, то обнаружу след, подобный найденному на годичных кольцах деревьев."

Ночью кто-то остановился у постели Густава. Пробудившись от чужого присутствия, он не решался открыть глаза, но тем не менее мог видеть их, переводя взгляд с одного на другого. Те, которые наполняли собой пустоту, присутствовали во множестве. Сердце Густава громко стучало - он не знал, чего ожидать от гостей, но тем не менее не испытывал страха, а только любопытство. Неосязаемая ладонь изучающе легла на его плечо, ноздри приблизились к его лицу, впитывая вибрации волокон живой плоти, которая для них была совсем не тем, чем казалась Густаву.

Когда солнце стояло высоко, он проснулся от звука, который показался ему знакомым, это был пронзительный отрывистый смех, напоминающий крик чайки или вороны, но в действительности принадлежащий инферналам, окружающим вас день и ночь. Их руки и носы шарят по вам, а животы надрываются от смеха над вашими движениями, мыслями и чувствами, они наблюдают за вами, как пьяные за мохнатой гусеницей, размышляя, не подпалить ли ту спичкой с целью посмеяться. Они совершенно неполиткорректны и соревнуются в сальных шутках над вами. В их темном уме можно пробудить искорку интереса лишь какой-нибудь сущей гадостью. А хуже всего то, что они практически всегда предоставлены сами себе, ибо наблюдение, ведомое ими, затрагивает узко специальные нюансы, о которых вы никогда даже не подозревали и не способны были предположить ничего подобного. Если бы вам довелось взглянуть на отчет, предоставляемый инферналами тем, которые их назначили на столь низкую работу, то не узнали бы себя, да вы вообще ничего не способны были бы понять, кроме того, что вам следовало покончить с собой еще во младенческой люльке.

Вот вы, например, любите посрать, господин Росс, и подолгу сидите на горшке, а потом ершиком с удовольствием трете задницу свою, и жмуритесь так счастливо, а еще бывает между делом жопу почешете, а потом пальчики свои понюхаете украдкою, и так вам на душе хорошо ото всего этого, но вы не считаете, конечно, что эти маленькие привычки и счастливые моменты переживут вас, ведь они, по-вашему, не интересуют тех, которые наблюдают за вами с целью поживиться высокими чувствами и переживаниями. А напрасно вы так думаете, потому что дело может обстоять ровно наоборот. Не надо обманывать себя, делая украдкою от людей то, чего вы не хотели бы делать украдкой от инферналов, которые значительно, да я не побоюсь этого слова - существенно - хуже людей и всего самого наихудшего, что те могли бы себе вообразить.

Мы не отговариваем вас от ваших чудесных личных пристрастий - вы можете засунуть ершик в зад и облизывать собственное дерьмо, но делайте это с гордо поднятой головой. Пусть ваши слова прозвучат немного вопросительно:

"Oh mein Gott, на что ты меня оставил! Я, Густав Росс, чешу жопу, хотя рассчитан на большее. Почему инферналы не записывают, как я прыгаю на одной ножке или концентрирую зрачки на переносице или надавливаю на глаза с целью вызвать зубчатые колеса?"

Долго-ли, коротко-ли, Густав понял на третью или четвертую ночь, что инферналы, внимания которых он удостоился в связи со сделанным открытием, не могут полностью проявиться в темноте, находящейся над поверхностью земли. Темной спальни им начинало не хватать и они дали Густаву подсказку, как найти их и увидеть с открытыми глазами. Для этого ему пришлось спуститься в погреб.

А в погребе произошло то, чего Густав долго ждал - с того самого момента, как перешел непоправимую границу в лесу. Дело в том, что там внизу не было видно стен - они не то чтобы тонули в темноте, а просто не существовали. Да и запаха земли там не было и той специфической прохлады, в которой гниют корни. Не было там и пола - положа руку на сердце, давайте признаем, что ногам безразлично куда ступать, пока почва уходит из под ног и возвращается, и если они чувствуют, что существует некая, так сказать, опора, то повода для беспокойства нет. Так и у ног Густава никакого беспокойства не возникало и сам он не заметил бы разницы, будь в погребе хоть десять полов за один раз или уйди их число в минус. Инферналы всем своим видом показывали, что им наплевать... "Мы можем только выключить свет, а дальше ты хоть потоп." - Цокали их шуршащие в пустоте языки.

"Ты сделал это открытие, - слышалось в их разночастотном вое, - и теперь ты будешь заменен. Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, какие проблемы создаешь?"

"Боже мой, - шипели языки, - за что ты нас заставил исполнять этот тяжелый труд? Уничтожить, расконсервировать, снова запустить в эксплуатацию, и так каждый день, тысячу раз, миллион раз проходить одно и то-же, видеть эти налеты фантазии, заносчиво требующие разъяснений за миг до собственного полного и окончательного устранения. Сколько еще нам расплачиваться за ошибки, допущенные генеральным планом?"

О нет, это не они оставили следы Дней Творения повсюду, ибо они безупречны.

Густав видел перед собой плотный мрак, составленный из лиц и фигур, выступавших оттуда и переходивших из одной формы в другую. Он был неинтересен им. В их голосах слышалось отчаяние, словно отзвук древней боли, сочившейся из еще более древней раны.

 

См. тж. Похищенный заживо

и Мары и Эльфы

а также Дерево в Словаре Суккубов

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2018