Рыбья Кровь

Записка из холодного дома

В год моего посвящения, когда мне было суждено расстаться с безмятежностью юношеского неведения и вступить во владение тайнами, которые нашей семьей не только передавались из поколения в поколение, но и составляли основу нашего пребывания на земле, в тот самый год до города донеслось дыхание великой зимней стужи. Все затихло, даже рефрижератор колбасной фабрики, который единственный гудит в ночи, приглушил своей неизбывный рокот. Бесшумно сквозь белую мглу пролетали автомобили, чихали моторами, застенчиво выхватывали светом фар край стены или страдающего амнезией прохожего, чтобы спустя секунду нырнуть в белое молчанье. Слышался треск - это ломались капилляры где-то глубоко в земной коре, а может скрипели зубами чугунные остовы моста, который, конечно-же, не меньше всего сущего страдал от необычайного заморозка.

Холодные языки заползали в жилище, без видимого труда преодолевая все препятствия, которые ставил на их пути забившийся в самый дальний угол постоялец - временный осколок в сердце космической пустоты. В неуклонности воцарения стужи был свой особый резон, ведь тепло само по себе было исключением из правила, редким явлением в безбрежном океане вечной мерзлоты, и что могло противопоставить всей силе космоса какое-то отопление? Сожги мы все запасы этой планеты в едином костре, нам едва ли удалось бы отсрочить неминуемое. Холод спокойно входил, не утруждая себя оглядкою на примитивные ловушки, которые были расставлены под окнами и вокруг дверных проемов. Последним, но безысходным прибежищем оставалась тесная площадка у камина - световая искорка, готовая в любую секунду угаснуть и сдаться. Сжавшись под пледом в этом тепловом кругу, я подумал о том, что род человеческий обречен на уход в глухую оборону.

"Это глухая оборона в партии крестиков-ноликов." - Прозвучал голос в моем сознании. Я остался доволен удачным афоризмом и приложился к кружке пылающего глинтвейна. Мне сорок пять лет, но выгляжу я моложе, да и в душе остаюсь юным. Обычно люди начинают предаваться этому трагикомичному заблуждению после пятидесяти, когда появляются неустранимые признаки сенильного маразма, но у меня были свои причины считать себя юношей. В нашем роду была распространена генетическая предрасположенность к запоздалому развитию, так что лишь после сорока мы достигали порога зрелости и готовились к ритуалу возрастного перехода. Это что касается мужчин. Женщины не принадлежали к семье и, по Традиции, те, что использовались в качестве временных доноров матки, сохраняли полную анонимность.

Раздался деликатный стук и я вынужден был подняться с кресла, чтобы приветствовать своего старшего брата Виктора, который проявлял внимательность к малейшим признакам юношеской меланхолии, которые были неотъемлемы от позднего взросления, а в эти дни могли послужить стрелкою компаса, указывающего на мою готовность к воспринятию благой вести, размышления о которой неизменно наполняли меня волнением.

-Ты заинтригован? Напуган? - Виктор сложил руки на груди и смерил меня изучающим взглядом. - Тебе не по себе? Отчего-то холодно?

-Признаюсь тебе, Виктор, что размышление о посвящении в тайну нашего рода сейчас беспокоит меня куда меньше, чем ветхость системы отопления, которая, как мне кажется, не способна поддерживать штатный температурный режим.

Виктор улыбнулся, как будто услышал лепет из уст ребенка, и покачал головой. Затем сказал:

-Есть два штатных режима: штатный и штатный. Позволь спросить, достаточно ли этой информации для наполнения твоей копилки знаний?

-Благодарю тебя за просвещение. Количественно малое знание, попадая в плодородную почву, превращается в качественно оформленную доктрину. - Я учтиво опустил ресницы. Затем отпил остывающего глинтвейна.

В этот момент мне показалось, что Виктор вовсе не испытывает неудобств из-за промозглой погоды и я вспомнил день, когда вместе с отцом и братом мы отправились на зимнюю рыбалку. На озеро.

Мы долго шли вдоль берега, потом продвигались по льду. Я выдохся и поневоле переспрашивал, скоро ли прибудем на место, на что отец отвечал весьма уклончиво, а Виктор даже не пытался скрывать своего презрения к моей слабости.

"Когда я возмужаю и конечности мои обретут должную крепость, то стану таскать вас обоих в ошейниках. Тогда слезы ваши и мольбы будут усладою для ушей моих. И ежели кто спросит меня, почему мучаешь ты отца и брата, то я отвечу, шел бы ты своей дорогой, добрый человек, пока и тебе не перепало от чаши долготерпения моего." - Так поклялся я в тот день на озере.

А потом, когда мы в целости добрались до места, солнце уже стояло в зените и ласкало взор удивительной игрою света в свежей полынье. Я невольно наклонился, преисполнившись юношеского любопытства - наивный отрок над ледяной бездною. И внезапно очутился в воде - это был отец, кто толкнул меня в спину, а Виктор сидел в стороне, задумчиво наблюдая и перебирая в пальцах бесхитростное рыбацкое снаряжение.

Глотая воду с ледяной окрошкой, я практически бессистемно бился в полынье, но не мог предотвратить предначертанного: пальцы тщетно скользили по краям, покуда ноги, не находя точки опоры, тянули вниз.

"В чем разница между окопом и траншеей?" - Угасающее сознание в состоянии шока цепляется подчас за неожиданные образы, отыскивает в закутках памяти нерешенные задачки, которые в былые времена вспыхивали где-нибудь на втором или третьем плане в связи с неким наблюдением или в ходе размышления над чем-либо совершенно другим. Пока я барахтался в замерзающей полынье, то без перерыва пережевывал одолевшую меня задачу: окоп находился на одной чаше весов, траншея же лежала на другой, а соединяла их воедино эластичная жилка.

И я подумал, что окоп, скорее всего, происходит на основе личного окапывания, которое предпринимает боец под воздействием инстинкта, в то время как траншея становится объектом коллективного налаживания коммуникаций. С этой успокоительной мыслью я сам не заметил, как отдалился от болезненных переживаний, мало-помалу погружаясь под воду. Меня сковало стужею, которая, однако, больше не причиняла неудобства, напротив, я перестал воспринимать холод и, отрешенно запрокинув голову, любовался на игру солнечных лучей, как если бы нырнул в лазурные воды какого-то знойного архипелага - туристического рая, после чего мне оставалось проследить за плывущей мимо медузой и вынырнуть на поверхность. В самом деле, тогда ситуация обернулась бы забавным казусом и я поделился бы с братом своими неожиданными переживаниями, рассказал про то, как вообразил погружение в зимнюю прорубь, а затем мы вместе отправились бы пить коктейли.

От сомнительных грез меня отвлекло одно любопытное наблюдение. Когда ноги коснулись дна, я обратил внимание на то, что в нахожусь в этом водоеме не один. И дело тут не в рыбах, которыми, за неимением лучших идей, творец населил мир подводный, а в русалке. Та наблюдала за мной и я готов поручиться, что ощущал исходящий от нее холод, как если бы вода и без того не была ледяной. Эта девица с чешуйчатой кожей - ловкая пловчиха, она описала несколько кругов, не спуская с меня глаз, так что я и не заметил, как оказался с нею лицом к лицу, а когда это произошло, мне пришлось согласиться с тем, что близость ее оказывает на мое тело весьма возбуждающее действие.

"Я еще совсем молод и позволительно ли мне в этом юном возрасте совершать столь непристойные действия и спариваться под водою с особой, все знание о которой основано на поверхностном наблюдении, которого только и можно ожидать от скоротечного контакта?" - Промелькнуло в моем сознании, в то время как руки уже смыкались вокруг талии подводной соблазнительницы. Я ощутил холод в своей груди - он проникал сквозь одежду. Пальцы развратницы обвились вокруг моей шеи.

Во время игр со сверстниками я часто испытывал удушение - мы искали новых ощущений и душили друг друга, покуда в глазах не темнело и очарованному взору не приоткрывался ажурный тоннель мертвых. Тогда я узнал, что в удушении нет ничего предосудительного или, боже упаси, дурного, а напротив, упражнение это бодрящее оказывает тонизирующее воздействие и стимулирует все жизненно важные, впрочем, и неважные тоже функции растущего организма. Но теперь, когда под водою я был объят мраком и чувствовал, что с минуты на минуту лишусь опоры под ногами, мне пришлось сделать над собой серьезное усилие, чтобы не поддаться рефлексу и не оттолкнуть затейницу.

Пока душа собиралась с мыслями, тело стремилось к соединению с русалкой. "О боже мой, - говорил я себе, - мог ли еще вчера я подумать о том, что, как заправский дон жуан буду совокупляться со столь пленительной женщиной, предпринимая экскурс в ее внутренний мир и детально изучая сопутствующие тому феномены? Не рано ли мне вступать во взрослую жизнь? А может, стоит подняться на поверхность и посоветоваться со старшими?" - При этой мысли все давние обиды всплыли в памяти и сердце в груди бешено застучало. "Как знать, не предстоит ли мне сражение с предателями, ведь, когда всплыву я вместе с девицей, то вынужден буду представить ее семье, однако, примут ли они с открытыми объятиями мою спутницу жизни и одобрят ли мой выбор?"

-Как хорошо вы пахнете... - Выдавил я, намереваясь сделать девушке комплимент. Одновременно с этими словами холодное семя наполнило ледяную, колючую вагину, которая издавала сосущие звуки.

-Это рыбья кровь так пахнет. - Абсорбируя стайку сперматозонов, она принялась извиваться, при этом не упуская возможности все объяснить. Ее голос звучал приглушенно, как из-под воды.

-Ты почувствовал, как хороша рыбья кровь. - Говорила она. - Потому что пришел на зов, на зов рыбы в охоте. Рыбы в течке. Но знай, что эта рыба - не я.

Она многозначительно цокнула блестящими роговыми губами и на мгновение прекратила извиваться. Внимательно посмотрела на меня.

-Я использовала их кровь, чтобы привлечь такого, как ты. Ты знаешь мое имя, ведь я положила начало твоему роду. Много ли еще таких, как ты?

-Отец мой и брат...

"Отец твой давно уж в могиле." - Как тихий ветерок, промелькнуло предчувствие и праматерь согласно кивнула.

-Уже сделано. С братом что?

-А брат в Сибири. - Я невольно смутился от того, что ставлю скромную девушку в положение некоей служанки, которая исполняет пожелания, однако та беспечно помотала щупальцами и цокнула губами.

-Факт состоит в том, что мне не нужно большого количества таких, как ты. - Пояснила она спустя минуту. - Только позволь уточнить: ты желаешь, чтобы он мучался или чтобы просто жил в Сибири?

-И то и другое.

-Резонно. Слова не мальчика, но мужа. - В ее глазах возникла ледяная усмешка...

Сейчас, вспоминая события того зимнего дня, я снова ощутил все то, что чувствовал тогда, и стужа ледяного озера оказала на мое сознание отрезвляющее действие.

-Виктор, Виктор, а где отец твой? - Я попытался унять дрожь, но голос выдавал волнение.

-Отец?

-Да, отец. Я достаточно ясно артикулирую? Прежде чем ты повторишь, ответь, пожалуйста, на еще один вопрос, не дающий мне покоя. Виктор... у меня есть основания считать, что тебя сейчас нет. Это правда?

-Возможно. Но где же я в таком случае? - Старший брат одарил меня высокомерным взглядом. Я покачал головой.

-Тебе должно быть виднее. У меня есть основания считать, что я нахожусь в этом доме один. Но не уверен в том, дом ли это. Есть какие-нибудь соображения?

-Последнее, что я помню... - Он запнулся и побледнел, затем повторил, опять запнулся и снова повторил. - Последнее, что я помню...

-Смени пластинку, Виктор, и признай, что у тебя нет никаких соображений. - Несмотря на то, что я не был уверен в том, что они есть у меня самого, нерешительность брата показалась мне забавной. Пройдя мимо него, я оказался у окна и прислонился лбом к ледяному стеклу, чтобы почувствовать глубоко в черепе звон.

"Нет никакого сомнения в том, что я нахожусь на дне зимнего озера. Вопрос лишь в том, живу ли я здесь дольше, чем помню себя, или помню себя лишь настолько, насколько это предопределено складывающимися в актуальный момент обстоятельствами..."

Невзирая на то, что в моем дыхании оставалось не больше тепла, чем в северном ветре, на хрустальном стекле, которое запотело потому, что это кому-нибудь было нужно, возникли линии печати, начертанной рыбьей кровью. Стоило мне бросить на эту печать взгляд, как я тотчас вспомнил о том, что исхода нет: прямой путь здесь столь же долог, как обратный, а движение вперед означает назад.

Печать Рыбьей Крови

См. тж. Русалка - исследование

и Долина Русалок - о жатве и посеве в призме традиции Русалий

и Печать Русой Русы

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2018