Черная Кобыла Экваэлитов

назад: Изваяния лошадей

дальше: Экваэлитская черная статуя Кобылы в Ансбахе - вид спереди


Черная Кобыла Экваэлитов

Черная Кобыла, памятник ("Ansqavallo") которой установили в г. Ансбах франконские меровингеры-экваэлиты. Именно из этой точки осуществит прекрасная Кобыла свой первый прыжок, направленный на уничтожение космоса.

История появления этого изваяния - это история, полная недомолвок, интриг, кровавых жертвоприношений, могущая быть понятой в некоей метаисторической перспективе, подразумевающей взгляд издалека. Если познание Кобылы подразумевает непосредственный контакт лицом к лицу, то топология всякого города требует известной "высоты птичьего полета", тем более, когда речь ведется об инфернальной топологии, понимаемой в шаманическом смысле.

В этом контексте как никогда важен подход краеведения, учитывающий каждый из представляющихся чужакам малозначимыми моментов - какую-то обскурную статую христианского святого на задворках города, конюшни, располагающиеся чуть дальше, определенные нюансы застройки, рисунок дорожек во дворцовом саду. Бесчисленные изваяния, весьма странные на вид, переговариваются между собой на зловещем языке безмолвных иносказаний. Изваяние Каспара Хаузера косится на Черную Кобылу издалека, словно этот франконский безумец всегда предчувствовал ее появление. На полузабытых улочках возникают чудовищные, деформированные сознанием одержанного ваятеля стальные статуи-приспособления, занимающие ключевые места в паутине, о предназначении которой роду человеческому оставалось бы лишь гадать. На скамейке перед Мостом появляется тощий господин из серебристого металла, он вечно читает газету - столь же безмолвную, как язык ада. С другой стороны моста спиной к нему повернулась дама с косой с собачкой, пребывающая в вечном ожидании, вот-вот готовая сделать шаг по незримой дорожке.

Когда первое копыто экваэлита оставило свой след среди безвидных долин центральной Франконии, эта паутина уже существовала. След копыта источал яд и тусклое свечение, в тепле которого зарождались органические формы жизни. Но еще тогда - когда ничего не было - существовал план разрушения, и между первым и последним ударом копыта была с ницшеанской педантичностью проведена прямая линия.

Переход к другим рубрикам галереи: