Большая удача

рассказ удачливого человекозаводчика

1. Тинкер объясняет, как у него появилась Ногастенька-34, и встречается со Скучающей Лузитанкой

Как известно, лошади не способны лгать. Когда они хитрят, то в этом деле предельно честны. То же самое можно сказать и о собаках, впрочем, речь сейчас не о них. Позвольте конику поделиться с вами его огромной удачей.

Дело вот в чем, у меня недавно появился новый человек. Это самочка, за которую просили пятьсот, но отдали за триста рублей. О владельцах людьми говорят так, что жеребцы охотнее занимаются объездом и дрессировкой самочек, кобылы же предпочитают самцов. Есть определенная правда в этом и я не отрицаю романтических, даже в некотором роде сексуальных привязанностей, но на самом деле, если вы изучите вопрос, то заметите, насколько прозаичнее реальность тех представлений, которые поэтические натуры складывают на основании редчайших образцов, чтобы затем транслировать свою мифологему в широкие лошадиные массы.

Я обычно поступаю так: самочку беру для украшения, а самца для дела. Ежели тот умеет покрывать по команде, хорошо, за такого не пожалею и двух тысяч, но извольте предоставить расово чистый образец. На популярных площадках закупаться не советую, там наценка до пятисот процентов. Если вам нужен породистый человек, обращайтесь без посредников и сторгуемся к обоюдному удовлетворению.

Но где же мои манеры? У меня, конечно, есть имя, но в кругах человековладельцев я известен как Тинкер, просто Тинкер. Вы думаете, ЧСВ у коника, но это не так.

Мою новую самочку по кличке Ногастенька-34 привезли из Перу, но это не то, что вы подумали. Это породистая, необычайно рослая финно-угорская красотка, прабабка которой, Ногастенька-31, была украшением коллекции Теккенера, пока тот не остыл к планетарной реальности и не отошел от дел. Замечу, что род Ногастенек селекционировался исключительно по признакам оформления бедер и ног, так что в генеалогии тщательнейшим образом записаны все предки Ногастеньки по женской линии, самцы же упомянуты как заменимая неизбежность. Гены изначальной Ногастеньки, однако, оказались настолько стойкими, что финно-угорские черты легко угадываются вплоть до Ногастеньки-34.

К-сожалению, окрас самочки оказался с дефектом, сейчас веснушчатые не в моде, в связи с чем я сэкономил на ней 200 рублей.

Не мог удержаться от того, чтобы провести свое новое приобретение по анклаву. Наверное, хотел произвести впечатление на Скучающую Лузитанку. Кобыла знатная, всепренепременно охочая, но стадная, выйдет к воротам и посматривает на улицу, внимательно следит, хотя для приличия то и дело отвлекается - то понюхает цветочек, то сделает вид, что прислушивается к чему-то своему.

Лет дцать тому назад на званом ужине у Кнабструпперов случилось со мной кое-какое мистическое переживание, я видел свет, как бы яркая звезда в непроглядном розовом зареве сонных утр зажглась и согрела мое эмоционально бедное сердце самыми пронзительными лучами. То была Скучающая Лузитанка, которая, казалось, но это не значит, что так было на самом деле, строила глазки бесцельно и неопределенно всякому конику и всякоей кобылице. Мы поговорили тогда ни о чем и разошлись, но с тех пор мне кажется, что между нами установилась магнетическая связь.

Вот она выглядывает.

-Эй, Тинкер, - говорит, качая головой, - это что за спортсмен с тобой? Не тот ли, который в прошлый раз насвинячил в переулке?

-Нет, то был беговой африканоид, государыня, а это...

-Похоже на прыгуна, длинноногий какой-то.

Те, кто не был достаточно долго в теме и специально не занимался людьми, действительно не умеют отличать самочек от самцов. Этим неведением, кстати, я лично никогда не злоупотреблял, хотя мог бы, скажем, продать какого-нибудь отбракованного племянника Ногастенек под видом самочки. А наивный толстосум ощупывал бы губами ярко выраженные ноги, фыркая от удовольствия.

-Нет, - отвечаю я с улыбкой, - это не спортивный человек. И вообще самочка.

-Вот оно что! - Лузитанка фыркнула и с некоторым любопытством скосила глаза.

-Самочки, как правило, не показывают высоких результатов в спортивных дисциплинах, если только не в специальных, так сказать, на любителя, но эти нюансы вам наверняка не интересны.

-Почему-же? Я многим интересуюсь и всегда открыта для информации.

-Эта самочка, - я пошлепал Ногастеньку-34 по ягодице, - выведена как декоративная порода для парадов, впрочем, она весьма хорошо воспитана и довольно вынослива, что делает ее прекрасной человечицей для дома, так сказать, для всей семьи и для первого ознакомления с человеководством. Кроме того, она не свинячит на улице и в целом выделяет меньше экскрементов, чем любая порода для состязаний и силовых единоборств.

Я немного схитрил, нахваливая человечицу. На самом деле люди не бывают засранцами или чистюлями "от природы", ведь то и другое заслуга правильно подобранного биокорма. Лузитанка проглотила невинную хитрость, не моргнув.

-То есть такую можно просто завести и держать дома?

-Я бы не сказал, что просто, для этого требуется лицензия, но в принципе да, можно.

-А ездить на такой можно? Она приучена?

-Ммм... - я невольно поморщился, - в человеководстве нет такого термина "ездить". Корректнее говорить "кататься". При соблюдении определенных мер предосторожности кататься можно на всех людях. Давайте сделаем так... У меня на людозаводе есть японский сумоист исключительно для покатушек, это безопасно даже для жеребят. Назначим время урока...

-Мне нужно посоветоваться с женами. - Мгновенно отреагировала Лузитанка. - И с мужьями, конечно.

"Ясно, понятно." - Мое поспешное сближение напугало кобылу и заставило ее прибегнуть к стандартным формулам Стадного Инстинкта.

Попрощавшись с Лузитанкой, я отвел Ногастеньку-34 в камеру и налил биокорма. Самочка наклонилась к лохани и принялась хлебать, неловко сплевывая плохо растворившиеся кусочки закрепителя. Она почти не умела пользоваться руками, зато на уровне врожденного инстинкта виляла бедрами, даже полностью сосредоточившись на еде, то оттопырит зад, то осядет, то отставит ногу, задерживая стопу на весу, то стиснет колени - все это происходит у нее в определенном ритме, по кругу. Не уверен, что таких красивых движений можно добиться дрессировкой - за искусностью Ногастеньки-34, моей симпатяшечки, стоит Наука, стоит Генная Инженерия, стоит, наконец, упорный труд Теккенера, который, по слухам, не гнушался личным посещением тварной планеты и даже жил там некоторое время, то есть был квалифицированным специалистом и отнюдь не теоретиком.

Хотя это как посмотреть - вот я считаю, что нет нужды изучать людей в природе, потому что все, что надо знать о них, находится в книгах, а чего нет в книгах, пояснят Древние, причем людозаводчику и не надо знать всего. Если кто не интересуется Инженерией, а просто желает управлять людьми в природе, модифицировать матрицу геополитики, то и тут знать всего не обязательно. Так или иначе, Теккенер был выдающимся коником, Хорсищей с большой буквы Х, некоторые поговаривали, что даже Древним, посему его присутствие в природе не столь практически объяснимо, сколь метафизично.

Я считаю его своим учителем, хотя лицом к лицу мы встречались всего пару раз и, по иронии судьбы, это было еще до людей. Но у меня есть все книги за авторством Теккенера или изданные "Теккенер и Мериссер", а также "Инженерия Теккенера", труды, которые во многом повлияли на меня. Это и "Семья как модель стадности низших приматов", "Точка, точка, запятая - знай своего раба в лицо", "Самка и ее формирование", "Адам - двуногий мужик с нашим клеймом", "Инженерия люда", потом классика жанра "Принуждение к выживанию" и девятитомник "Чересполосица и севооборот живой плоти". Эти нетленные глыбы действительно составляют фундамент, я считаю, они должны быть у каждого современного, образованного коника, в форме человеководства эти работы преподают законченное и почти безупречное мировоззрение.

Сколь важно для меня обладание Ногастенькой-34, в коде которой заложены инженерные решения невыносимо простые, но гениально неповторимые, как росчерк пера мастера, читателю теперь становится яснее, и то, что пасо, а затем и перекупщики не понимали истинной цены самки, это хорошая, очень хорошая или, как принято говорить, большая удача.

2. Тинкер получает срочную телеграмму и направляется на гомодром, у подъезда коего встречает потасканного вида двуногую

Вот я получил "молнию", повестку на гомодром, в которой отмечается, что мои изделия выиграли участие в бегах. Наверное, было бы моветоном, если бы они прямо так без моего ведома выиграли соревнование, а добрейшая инстанция меня о том изволила известить. Нет, они выиграли допуск к этому прелестному процессу. Есть повод задуматься о том, какие же это изделия и почему они вдруг выиграли.

Почему же не озарила (акцентировать это надо так, чтобы прозвучало, "а не озарила ли?") молния безвидные пустые пространства перед лицом декоративной человечицы, которую повел я к Скучающей Лузитанке?

И отчего та молния не воссияла во всякий день и всякую ночь, когда я, считая, что открываю запретные страницы книги творения, заносил убористым почерком в лабораторную тетрадь результаты наблюдений за контрольными группами, реестровые номера которых бесконечно далеки от законченной складности и благозвучия? Свет молнии мне бы тогда пришелся весьма кстати.

Короче говоря, если наперсточнику, стоящему у запасного руля реальности, от вас что-то надо, если, так сказать, импринт матрицы смыслов подумывает о том, чтобы запрячь вас, то первым делом дает вам вкусить предчувствие выигрыша.

-Папироски не найдется? - Я обратился с вопросом к Арденцу. Тот что-то высматривал на углу и покосился на меня. У него нашлась папироска и даже огонек из причудливого огнива в форме золотого подстаканника.

-Что-нибудь слышно?

-Да ничего. - Простодушно отвечал Арденец, пряча огниво в сумке.

-А погода для этого времени года чудесная. - Я выпустил струю дыма.

-Мягкая. - Было видно, что Арденец с трудом подобрал нужное слово, как тот, кто никогда не смотрел на вещь под подобным углом.

-Мостовая хорошо вычищена.

-Ей-ей, мы живем в благоустроенном районе.

-Лучи света отражаются в витринах... - Я сделал драматическую паузу, во время которой Арденец поднял и опустил уши.

-...а звуки преломляются между стен.

-У меня самого слух не очень. - Посетовал Арденец. - Но вам, как видно, медведь на ухо не наступил...

-Дружище, я очень соболезную... если бы только я знал, то не стал бы говорить про звуки...

-Нет-нет, это просто фигура речи, а на самом-то деле слух у меня снизился по другой причине.

-Понимаю. Но все равно соболезную. Вы же что-то выслушиваете здесь... на углу?

-С утра прошел слух о параде длинноногих кухарок, а вы же знаете миф о кухарке и дьяволе?

Я согласно кивнул.

-Вот я и подумал, а что, если у нас что-нибудь получится, так сказать?

-Возможно, но не факт. Дело в том, что в мифе речь ведется о более приземленном варианте кухарки, которая завела шашни с дьяволом, а священник, прислужницей коего была вышеназванная кухарка, узнав о свершенном той блудодеянии...

-Может так быть, что я неотесанный арденский коник, но все же умею отличать реальность контрольных групп от существующего в нашем мире. Ну а вы - видите ли за шелухой мифологии низших созданий те события, которые послужили и еще послужат основой?

Слова Арденца подействовали, как ледяной душ. Я посмотрел на него с уважением, поблагодарил за курево и с предельной скромностью, которая граничила со смирением, распрощался, пообещав перезвонить, когда замечу кухарок.

Пропустить их я бы ни за что не смог, ведь после первой встречи, которая состоялась в покрытых плесенью и мхом годах юности вселенной, мне пришлось долго жить с паническими атаками. Тогда я чуть было не забросил людозаводческую работу и практически перестал выходить за пределы анклава, настолько жутким стал казаться образ всякого двуногого существа. Его силуэт, появляющийся из-за маячащего у горизонта поворота, а может - прохаживающаяся парочка фигур, и вот уже по моим бокам градом катится холодный пот, все внутри сжимается, обмирает, копыта буквально прирастают к земле и требуется страшное усилие, чтобы от той оторвать сделавшиеся вдруг стопудовыми подковы. Меня просили подсказать путь к ратуше, а мои глаза застилала бордовая пелена и язык трепыхался между зубов, силясь выдавить ответ на запрос слова смерти.

Нет, кухарки на моем пути не остались бы незамеченными, впрочем, и я уже не тот. То травматическое переживание я не пережил, не смог стать прежним и ныне готов взглянуть в кухаркино лицо, вытянуть шею и протрубить, вернее, по-нашему проржать, чтобы затем церемониально немигающим взглядом пожрать витиеватую, как три платья бездны, наготу.

Широкий, кривой, как пила, проспект исполинскими ступенями спускается во мглу пригородов, что привольно загромождают края геополитического диска. В противоположное, вышнее направление восходя, проспект не достигает самого центра геополиса, но утыкается в бульвар внешнего кольца храмовой горы. Структура геополиса зеркально отражает конический провал бездны, зиждящейся много ниже нижайших ярусов городских катакомб, населенных темной массою беглых рабов, тайных сожителей городских модниц, миннезингерами и варщиками жутких пойл. До меня доходили слухи о том, что внизу легко решаются и такие задачи, над которыми в лучших лабораториях анклава тщетно бьются людозаводчики, впрочем, я сомневаюсь, что такое возможно.

Мой людозавод расположен в очень удобном для бизнеса месте менее чем в часе быстрой рыси от проспекта, за которым прямо напротив находится кластер гомодромов. На этом оживленном пятачке всегда что-нибудь происходит и я бывает останавливаюсь здесь для релаксации, просто понаблюдать за кипящей активностью. Людские бега никогда не прекращаются, а когда закончатся скачки на одном гомодроме, из ворот высыпают завсегдатаи, которых я уже знаю в лицо. Это напоминает веселый митинг протеста, участники разворачивают транспаранты с рядами знаков и чисел - на самом деле опознавательные маркеры для персональных рикш, которые в ту же минуту бросают свои бесхитростные дела и несутся в подъезд. Роскошная процессия, звеня колокольчиками да ухая клаксонами, растекается по дорожкам, чтобы спустя минуту-другую вновь собраться у следующего на очереди гомодрома.

Иногда к открытию бегов приезжает какая-нибудь знаменитость, а если такое случается, то, как правило, не одна. Я видел пару пастушек в полном очарования облачении. В залатанных платьицах, сквозь прорехи самосвятащаяся пыль веков, при посохах, с хлыстами и колыхающимися волынками, увенчанные короною рогов - приехали сделать ставки и никто не спросил у них, почему, зачем, для чего. Им не нужно было подзывать рикшу, более того, не нужно было и отзывать рикшу. Не было нужды прокладывать дорогу сквозь толпу - та расступалась, подобно сухому лесу вокруг ножек смерча.

Но чтоб к началу соревнований заявлялась во плоти кухарка - такого я не припомню. Да, кухарка это просто наинизшая сановница, такая же няша и служительница храмовой горы, как пастушка, но, чтобы там не декларировал официоз, я считаю, явление кухарки это событие эпохальное. Не уверен, что она вообще живет в геополисе на храмовой горе, то есть, подумайте сами, вот кухарка суть основа и смысл зажигательного танца, дающего начало огню, от огня дыму, от дыма тверди, ну и какой ей резон "ездить на работу" с тверди в пустоту?

В ранних работах Теккенера ("Экзегеза всего", "Геополитика" и "Конкуренция солипсизмов"), написанных им еще до увлечения людьми, была по косточкам разобрана общая теория космологии, впрочем, сейчас я хочу сказать лишь, что он считал всё существующее результатом субгравитонной реакции, инициирующейся нерегулярным колебанием в регулярной среде, то есть танцем кухарок. Мы сами, наши формы, наши идеи, все это только сочетание влияний бесконечно удаленных источников сил, возбуждаемых тем танцем и координирующихся пастушками. В дальнейшем Теккенер счел необходимым, более того, неизбежным, единственным логически возможным вариантом будущего создание Инженерии, которая, по его убеждению, должна была нанести завершающие художественные штрихи на картину реальности, начинающейся и заканчивающейся в одном и том же и одновременно, иными словами, образ двуногих он изначально срисовал именно с кухарок и пастушек, а не с других существ, которые к тому времени населили конкурирующие анклавы. Позднее он признал точное копирование невозможным и перепрофилировал матрицу на производство рабов, ставших современным людом, который не имеет системообразующих признаков совершенного тела.

Я к тому, что никто из старой гвардии людозаводчиков в принципе не способен проявлять известное неуважение к материалу, ликвидировать контрольные группы без веской на то причины или же прибегать к негативной мотивации в дрессировке. Мы видим в нашем материале пусть и обезображенное, но отражение наших начал, а в малейшем намеке на метод кнута суровый приговор всему своему существованию. Юная поросль думает иначе, пока не обожжется и не кинется изучать Теккенера, но до того счастливого дня может пролиться немало крови, ибо им кажется, что все в этом мире решается простой силой и оправдывается извечным "потому что я могу". Их люди могут показывать блестящие результаты на бегах, в силовых видах спорта, даже порой не лишены декоративных достоинств, но, поверьте, то, что приходит быстро и весело, способно столь же быстро пройти, поэтому не стоит прельщаться товарным видом, а если вы собрались завести человека, особенно для домашнего использования, пожалуйста, изучите краткую историю человекозавода.

Есть те, которые считают залогом успешного производства покупку отдельной планеты, которая не только может послужить полигоном для свободного полета генно-инженерной мысли, но и обладает достаточным суверенитетом, оспаривать полезные свойства которого я не берусь. Не вопрос - приятно провести научный эксперимент без опасений поймать косой взгляд или, того хуже, словить обвинение в геноциде. Но позвольте заметить, что покой и защищенность зоны комфортного сосуществования мысли и ее монокультурных творений могут сослужить людоинженеру и не столь радужную службу, какую бы он хотел, ибо миры, развивающиеся в согласии с их подобием, а их подобием и основой является геополис, безраздельно связаны с законом конкурентной борьбы, преосуществление коей не терпит ограничений. На благие цели изоляционизма закон отвечает деформацией самих основ пространства и времени, тем самым превращая всякую удачную идею в безобразную, но не сразу распознаваемую мутацию. Апропо, весьма проблематично что-то, кроме собственного зеркального отражения, распознать в имеющем атрибуты чужого вида изделии.

То, что мы обитаем под крышею одного созданного магией неба, все эти виды мертвых существ, мы, лошади, соседствуем с растениями, наш анклав имеет с ними границу, а те с минералами, это не каприз слепой природы, которой нет. Нам зачастую трудно понять наших соседей по Городу, мы прибегаем к опасным ритуалам, взывая к Хаосу, чтобы лишь прочитать вывеску на их языке, нам требуется содействие пастушек, когда возникают сомнения в реальности существования дорожных знаков на той стороне, да даже если и на этой - кто мог бы поклясться, что от него не ускользает часть нашего собственного анклава, часть, напоминающая оптическую иллюзию, аберрацию у краев данной линзы?

Я хочу донести очень простую истину, это не реклама моего человекозавода, поверьте, я давно в ней не нуждаюсь, а просто хочу сказать, что натурально инженируемые контрольные группы, выращенные на коммунальном полигоне, способны принести радость для всей семьи куда большую и надежнейшую, нежели модные изделия тех предпринимателей, которые считают покупку планеты небывалым финансовым успехом, а свой продукт с гордостью приравнивают к товарам "не для всех".

Вот что приходится пропускать через свою голову, пока размышляешь о смысле выигрышной повестки и пытаешься угадать, кто из твоих людей удостоился этой чести. Быть может, афроафриканский спортивный человек Гектор-77? Или финно-угорская Ногастенька-34? А может сиротка южногерманского человека Клотильда, чьи оба глаза что калейдоскопы в сиреневом полусне? Или советский рабочий Иван, история которого суть история боли, история, замешанная на кнуте и немножко на водке? Впрочем, советским Ванечку назвать можно лишь с большой натяжкой, а людей без документированной породы к состязаниям едва-ли подпустят ближе, чем на три полета стрелы, так что Иван отпадает. А жаль, ведь это было бы прекрасным мотиватором для этого изделия, претендующего на роль иллюстрации к главам о плохом уходе и благом перевоспитании. Я выкупил Ивана из приюта, где бедолага провел четыре месяца после отбраковки у прежнего хозяина. На спине и боках у Ивана торчало живое мясо (плоть была выедена грибком) и я поместил его в изолятор до излечения. В первые недели человек почти не принимал биокорм, очевидно ассоциировавшийся у него с побоями и непосильной дрессировкой, но довольно скоро сообразил, что у нас ему ничто не угрожает. Недели через три Иван стал самостоятельно добывать воду из шланга, то есть, с генетической точки зрения, он был довольно сообразительным, как и следовало ожидать от советского рабочего. Уже спустя каких-то полтора года человек преспокойно прошел тест IQ и продемонстрировал умение крутить гайки на стенде, впрочем, это имело чисто академическую значимость, так как я не мог продать его без документов, а экспертизу генома считаю неэтичной в случае людей из приюта.

Перед подъездом гомодрома Тинкера подкарауливала неважно выглядевшая дама. Непохоже, что она жила где-то поблизости, а скорее наоборот. Как бы то ни было, идентифицировать ее с наскока я не смог, однако, отметил, что в ней явственно угадывалось что-то совершенное, но выглядевшее, как не по рангу надетое парадное платье, долго пролежавшее в пыльном углу, где его, по-всей вероятности, оставила прежняя владелица. Потертой даме было известно мое имя.

-Вы Тинкер. - Сказала она и язык ее тела не оставлял сомнений в том, что это не вопрос. Дама не наклоняла головы, она не складывала крыльев, не доставала пудренницу, не дышала, не учащала даже сердцебиения, а хвостом не поводила из стороны в сторону, как делают те представители ее предполагаемого вида, которые хотят показать, насколько они с вами честны. Ничего из этого она не делала, а просто сказала и заняла нейтральную, выжидательную позицию.

Затем, когда я собрался дать утвердительный ответ и наладить мосты светской коммуникации, она меня опередила.

-Не стоит обдумывать, почему мне известно ваше имя. Просто я его знаю, вот и вся правда. Но мне... - Тут она предупредительно сверкнула глазами, не дав мне вставить слова. - Мне известно еще и то, что вы конь. Так почему же не предложили даме прокатиться?

На секунду у меня ушла почва из-под ног, если вы понимаете, что это значит. Я потерял дар речи, никак не ожидав столь непристойного поведения, на которое в течении секунд должен был найти геополитически корректный ответ.

В этот миг от непроницаемости языка тела потертой дамы не осталось и следа, она всем своим видом показывала, что не намерена брать курса на деэскалацию.

-Я имею в виду, - продолжала дама, - что обычно мне предлагают перемещаться на рикше, а вам наверняка нет. Так почему бы нам не поехать в какое-нибудь защищенное от чужих глаз и ушей место непосредственно на вашей спине? Неподалеку должен находиться парк, а мне хотелось бы однажды проскакать по тихим аллеям на коне.

-Я как человекозаводчик... - Я попытался подойти издалека, но дама нетерпеливо мотнула головой.

-Вы не можете себе представить двуногое существо верхом на вас, а что насчет восьминогого? А если у него, предположим, конечности считаются руками? Или технически являются щупальцами? Что тогда? Вы, дорогой Тинкер, сформировали искаженную систему ценностей, одни из которых чрезвычайно важны для вас, а другие нет, однако, есть вещи, измерение цены которых производят по совсем другой шкале - по шкале абсолютной, по шкале, не ждущей от вас одобрения, по такой шкале, которая не хочет обсуждаться. К числу таких вещей принадлежит мой скромный вопрос: вы собираетесь прокатить меня по тихим аллеям? Да или нет?

Взвесив возможные негативные последствия для собственного имиджа и оценив настойчивость дамы, я склонялся к тому, чтобы дать делу официальный ход, но, приняв во внимание, что от запроса до прибытия пастушки мне пришлось бы держать оборону в весьма оживленном месте, я решил, что поездка в парк в этой ситуации является меньшим злом.

-Да, прошу вас.

Она легко взлетела ко мне на спину и я, мечтая раствориться в небытии, галопом понесся в парк.

-Полегче! - Дама крепко обхватила мою шею. - Если вы надумали встать на дыбы, то знайте, что не отделаетесь от меня этим приемом. И в парке сбрасывать меня также было бы не слишком остроумной затеей. Такой рессентимент был бы вам не к лицу.

Ее слова звучали довольно благоразумно и я сбавил до рыси. Двуногую уже могли заметить верхом и этого, как слова из песни, уже не вычеркнуть из моей биографии. Я должен проявить великодушие, которое высоко ценил Теккенер.

-Чтобы снизить уровень вашей обеспокоенности, сделайте долгий вдох. - В ее голосе слышалось искреннее участие. - А потом долгий выдох, как если бы гармонь сжалась, высвистывая мертвый воздух изнутри себя, чтобы тот исчез в мертвом пространстве, пребывающем снаружи. Делайте вдох, как я вам говорю, а затем выдох, снова вдох и выдох, снова вдох и еще один выдох, вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох, вдох, выдох и больше никакого вдоха, я покажу, что этого больше не нужно.

-Мир, мир, - слова звучали в полной тишине и то, что не было слышно даже стука копыт, при других обстоятельствах заставило бы меня насторожиться. - Какой покой вокруг, вы не находите, Тинкер, весь город молчит, ведь его дыхание затаилось одновременно с вашим. А я давно хотела или даже могла проскакать на коне в розовой или медовой утреннести или даже лунности по астрометрически ровным аллеям безымянного или даже имянного парка.

-Вы не знаете, к какому виду я принадлежу, не ведаете, какой анклав называю своим, а я и сама не хочу останавливаться на этом знании и в этом я схожа со стрелкою часов, если только те не песочные. Вы знаете то, что знаю я, и потому с моей стороны было бы дикостью вменять вам незнание в вину, но сейчас, когда я это говорю, в глубине души вы испытываете некую жгучую боль, как если бы в остановившейся реке наметился кое-какой водоворот, влекущий вниз, вниз.

-Вы думаете, что я вас напугала при нашей прошлой встрече, произошедшей при невесть каких обстоятельствах в другом времени и месте, но бояться меня нет причины. И если вы хорошенько рассмотрите детали собственного кошмара, то должны будете это признать. Страшна не я, а мое отсутствие, с которым приходится находить общий язык, пугающи образы, которым меня недостает, ну и тому подобное или не подобное. Дорогой Тинкер, мы, а это значит я, можем появляться в Городе только во временном теле, которое для нас, а это значит для меня, создают инженеры, начиная с Древних, а это значит с Древних.

Я кристально ясно понял, к чему клонит кухарка, ведь дама, служившая ей телом, вовсе неспроста производила потертое, даже, я бы сказал, потасканное впечатление.

-Если бы я захотела, а это значит, если бы я захотела покинуть пределы Города, чтобы побывать на ваших планетах, то не поставила бы на лошадку, извините за напоминание, на лошадку моего нынешнего тела, которое, поверите ли, неоднократно проходило через огонь, в который я одевалась. Мне потребовалось бы новое, за которым я и пришла к вам, а это значит, что вы Древний.

"Я теперь Древний." - Пронеслось в моем сознании.

-Других Древних здесь нет. - Она вцепилась когтями мне в уши и повернула голову, чтобы встретиться глазами. - Мне нужно тело с начальным геномом. Придется многое добавить, от кое-чего избавиться, но это уже на ваше усмотрение. Важно, чтобы геном был из первой группы, созданной по нашему, а это значит, по моему образу. Я была натурщицею для этого генома.

-Да, это мне как бы известно, но начальный геном считается утерянным. Его не выявляли экспертизы вот уже...

-Начальный геном был спрятан в коде подписи мастера, работавшего над первой группой. Этим мастером был Древний. У вас есть материал, в котором оставлена эта подпись.

Несомненно, кухарка имела в виду часть генетического кода Ногастеньки-34 и я понимал, что мог не разглядеть подписи во фрагментах кода, оставленного создателем. Не то, чтобы не знал, куда смотреть, а не представлял, что эти крохи могут скрывать что-то важное. Да еще разборка такого уровня убила бы объект, который я хотел не только сохранить, но и использовать в племенной Селекции.

-Есть вещи настолько важные, что на их фоне и водопады бездны могли быть сочтены за детскую игру, и они, эти вещи, не совместимы с продолжением существования изделий. - Сказала кухарка. - Но есть и хорошая новость: племя их не погибнет, а закончится на мне, что, если хорошенько подумать, и является целью существования. Будьте внимательны к мелочам, Тинкер, и относитесь к делам рук Древних, как к своим, с пиететом. Не удаляйте того, что вызовет у вас сомнение. Вы будете находить сомнительные части кода и, не ведая моих желаний, пытаться искоренить неясный элемент, дабы очистить начальный геном. Весьма похоже на то, что ваши намерения при этом будут благими, но есть вещи важнее блага.

-Эта модель, ее модельный ряд выводился для парадных шествий...

-Танцевальных.

-Да, конечно. С этой целью отбирались наиболее длинноногие экземпляры...

-Тинкер, какой-же вы большой ученый! - Кухарка звонко рассмеялась, затем в мои бока впились шипы. Она продолжала очень серьезным тоном:

-Ноги это очень ценная деталь. У вас будет соблазн укоротить их, когда станете добавлять копыта, но, если только задумаетесь об этом, вспомните, как я скакала на вас, восстановите в памяти все, что было произнесено, а потом заново продумайте каждый шаг работы. Ноги должны остаться неприкосновенными, запомните, Тинкер, выведенные ноги - это табу.

 

См. тж. Маркер Выживания в Инженерии Теккенера - статья, которую рекомендуют особам, имеющим широкий круг интересов

и Стадность

и Как научиться кататься на человеке