Кобыла - путеводная звезда Экваэлитов

определение корней и основ

Кобыла Правоверный экваэлит поклоняется кобыле беззвездной ночи, которая есть субъект нетварного мрака и черное солнце для мертвых. Это мара глубокого сна, гипнотическим ладным крупом конституирующая порядок вещей.

Порядок вещей ассиатической реальности базируется на единстве двух функций проявленного Хаоса - энтропии и стагнации. Это отражение прототипического движения динамики и статики. Движение это деление на две части, что отражено в корне слова - dvij.

dvij делится на ТАР и БРА в ИЛЬ
БРА делится на ЧАР и JALA в ЭШУ
ТАР делится на Путь и Иди Сюда в Ишату Литбушат

В корне движения древние протоиндоевропейцы видели основу и центр сакрального космоса, прилагая это понимание к статуированию функций языка, тем самым выделяя ряд системообразующих понятий, в фундаменте которого заложена парадигма кобылы.

Немецкое слово Stute выражает идеал богатства в понимании архаического человека, мировоззрение которого базируется на причастности к нации как единому помыслу, созданному склонностью предков. Это слово на древневерхненемецком звучит stuot и изначально обозначает стадо, возводясь к корню постоянства, и значительно позднее применяется к обособленной единице.

Кобыла, в противность ныне распространенному заблуждению, не является структурным компонентом сегрегации лошадей по гендерному признаку. Лошадь в мире архаического протоиндоевропейца была однополым андрогином. Это позволило перенести впоследствие ряд фундаментальных понятий на смысловое поле общей гендерной терминологии и послужило причиной для появления слова, обозначающего женщину. Архаический индоевропеец также, как и кобыла, был однополым андрогином и женщина появилась в результате его генетических экспериментов с глиной.

Женщине было дано имя, основанное на обозначении одной из породы лошадей: kona, kana, gyne. Это слово было использовано и для наименования коня. Современный язык не представляет собой собственно языка, точно также, как и всякий объект в этом мире перестал быть связанным с объектом-прототипом, но это касается языка людей, отпавших от нетварной темноты и не могущих слышать стука копыт. В языке кобыл, которым владеют экваэлиты, сакральные корни занимают места, отведенные им в начале времен, и нераздельны с импринтами, оставленными святым копытом.

Кобыла экваэлитов носит имя Великой Путницы, идущей навстречу. Ступая с божественной грацией, она восходит на мост, изгибающийся как радуга, и в рогах ее сверкает украшение Примордиальной Традиции, в устах ее беззвучие смыслицы, в окружиях корпуса - идеальный Порядок.

Когда она восходит, вокруг воцаряется страх. Это Порядок приходит на встречу к заутрене, и Порядок этот облачен в Космос. Традиция хранит сведения о двух модусах встречи с высшим Порядком - первый в разделении и второй в единстве. В первом случае группа посторонних сталкивается с проявлением нуминозного ужаса, олицетворенного в двух персонах - Экваэлиты и праведного Экваэлита; во втором случае эта группа не сталкивается ни с чем.

На встречу с ней стремятся праведники, уходящие в уединение конюшен и достигающие ипостатической унии. Ippostasis на языке древних греков, сохранивших связь с индоевропейскими Традициями, означает конюшню или стойло, неразрывно связанное с корнем постоянства. Так соединяется постоянное и движущееся - в Ипостаси Великой Путницы - энтропия и стагнация находят согласие - в этом олицетворена динамика и статика Хаоса.

Мара, Великая Путница - Экваэлита - благородный Суккуб, призывает в стойло;

На жертвенной соломе экваэлит овладевает жгучей кобылой;

Его руки сжимают ее копыта;

Его руки стискивают ее рога;

Он сгорает без остатка в лошадином огне;

Он растворяется в ее истечениях, вливает их океанические протяженности в губы, слизывает языком;

Он поет лошадиную песнь;

Это означает: он достоин того, чтобы идти по пути согласия над Бездною среди звука неволнующегося.

И он войдет в черные тоннели вместе с возлюбленной Экваэлитой. Он отведет ее к неиссякаемым источникам Хаоса.