Купала

Вечер Года или Летнее Солнцестояние

Купала 1. О летнем празднике

Относительно раскрученного советской пропагандой праздника "Ивана" Купала, называемого иногда "Ивановым" днем, что очевидно явилось калькою с европейских иудеохристианских названий, в деле популяризации которых немаловажную роль играли балтийские и финские племена (ср. наименование праздника Juhannus по-фински), следует отметить, что и в этом случае, как во всех других, на повестке дня, начиная с X в. н. э., стояло замещение традиционных мировоззренческих парадигм так называемым елейным духом, прославлением абстрактных "природных сил", "жизненных и животворящих начал", репрезентативную картину которых являет "таинственная" фигура Купалы.

Основою годичного цикла у древних Русичей была тринадцатичленная периодичность Русалий или Пятниц, непрерывно демонстрировавших как присутствие иного, так и внимание, уделяемое народу со стороны Предков и встречаемое ответным вниманием, что находило выражение в живой ритуальной канве.

Эксклюзивное ложное внимание к празднику, "совпадающему с летним солнцестоянием", шло рука об руку с концепцией обманной величественности, помимо прочего нашедшей выражение в православном колокольном звоне и визуальном оформлении церковных куполов, которые были призваны создать должное елейное настроение в слабых умах шудр, составлявших костяк аудитории РПЦ. В этом свете было уже не важным точное соотнесение праздника с теми или иными космологическими константами. Шудрократия всегда апеллировала к профанной чувственности, предлагая убедиться в том, насколько постулируемое ею совпадает с результатом непосредственного наблюдения за "природою" или за настроением индивида. Так на поверхности лежащей очутилась концепция годичного полудня, апогея, экзальтации "всех природных сил", что, конечно-же, не имело ничего общего с традиционными представлениями, в согласии с которыми, июньские русалии проходят на фоне космического вечера, действительно имеющего великую значимость, как и всякий час космического дня, отмечающийся волною в вечном, непрерывном волнении.

Нельзя не обратить внимания на то, что это "чудесное" совпадение "результатов наблюдения за настроениями" с определенными праздниками не имело ничего общего не только с "чистой метафизикой" - оно демонстрировало ярко выраженную некомпетентность и в отношении так называемых бытовых реалий, потому что земные субституты космических констант, такие как даты крестьянского календаря, фундировавшие благополучие нации и плодородность земли в течение всего года, систематически подменялись елейными гипнотическими увещеваниями, претендующими на универсальную значимость, которая для земли означает на самом деле ничто иное как погибель. Дата первых всходов южноевропейских озимых едва ли имеет ту-же самую ценность для оленеводов тундры. А что с молениями о дожде?

Теперь что касается имени Купалы. Только человек, не владеющий русским, не заметит лежащие на поверхности ассоциации, возникающие у нас с этим словом. Оно похоже на производное от глагола "купать" - значит, все будем обливаться водою, купаться в росах, подходить к воде, елейно улыбаясь и пританцовывая от избытка ложных чувств. Вся природа в этот праздничный день купается, светло и чисто радуясь светлому празднику Воскресения. Не воскресения? Может быть, субботы? Не важно. Подобно тому как вся природа с умилением пробуждается, энергично производя прелестные веточки вербы, она демонстрирует светлый праздник попрания смертью смерти нас ради человек. Эти величественные слова без слов поймет каждый христианин.

Еще мы видели костер - деревенские люди прыгали через него. Значит, будем пускать солярные колеса... Между тем, огненное колесо, летящее по склону, является элементом комплексных мистерий, но замечено было простолюдинами лишь потому, что выглядит оно эффектно. А то, что замечено простолюдинами и возбудило в них елейные либо "эйфорические" настроения, с неизбежностью будет использовано для еще большего уничижения народа, его вовлечения в пустую бессмысленную клоунаду, от которой он в принципе не имеет возможности отказаться.

Палеоиндоевропейская экзегеза Купалы, однако, не представляется столь простой. Мы знаем о том, что Купалой русские племена, распространившиеся от дальнего севера до Болгарии, называли и называют фигурирующий в русальных процессиях или хороводах определенный объект, огненный и наделенный полярным символизмом вертикали. Нелишним вспомнить будет о распространении Купалы по всей территории Европы, где атрибутика и ритуальная канва которого, однако, подвергалась значительным вариациям, как например показано в обрядах майского дерева, претерпевших в ходе осуществленной в XX в. еврореставрации обрядов адаптацию к профанной размерности бытия. Обряд майского дерева ежегодно осуществляется в каждой современной немецкой деревне, формально воссоздавая основные черты архаичного праздника русалий, такие как процессия, воздвижение этого "Купалы" в центре, общее собрание народа вокруг, украшение его (в частности кругообразным венком) и последующая совместная трапеза.

Слово "купала", созвучное санскр. gopala, действительно возводится к одному корню с ним, к корню, обозначающему одну из центральных мировоззренческих констант архаичного индоевропейца. У древних Русичей роль Купалы во время Русалий исполняло божество, в то время как процессия составлялась непосредственно из его свиты; лишь значительно позднее в обряде стал участвовать актер-человек, а именно, один из мужей, посвященных в таинства Русалий, - он исполнял, как это принято в традиционном исполнительном искусстве, женскую роль. Вместо богов и демонов, непрерывно присутствующих в ареале обитания нации, люди, потерявшие способность непосредственного сообщения, коммуницировали с исполнителями, такой способности не терявшими. Впоследствие исполнители были вытеснены в маргинальные группы скоморохов, одни из которых выродились в одно поколение, другие реорганизовались в полностью закрытые кружки демонопоклонников. После ухода исполнителей, обряд июньских Русалий был лихорадочно адаптирован нациями, понимавшими катастрофу, перед лицом которой их поставила деградация мира. В ход пошли обрывки одежды и хрустящая фольга из-под шоколадных конфет, при помощи которых люди пытались украсить фигуру своего любимого божества, продолжавшего каждым дуновением ветра и шелестом любого цветка, гудением пчелы напоминать о своей центральной и абсолютно незаменимой роли, вне соучастия с которой не могло существовать ничто из живого и мертвого.

2. Корень kup

В исследовании летнего праздника мы коротко коснулись экзегезы Купалы, отметив несовместимость этого слова с глаголом "купать". Тем не менее, с точки зрения палеоиндоевропеистики, следует прежде всего рассмотреть сам глагол "купать" и изучить его на предмет совместимости современного значения с архаическим корнем.

Язык, используемый в современной социокультурной среде, является семантическим "новоязом", живо подхватывающим и пережевывающим смежные значения устоявшихся понятий, как например происходит в случае ряда буколических терминов.

Это касается русского слова "раздолье" и глаголов нем. "weiden" и лат. "pascere". Эти единицы лексики оперируют чувственной акциденцией, производной от места или действия пасущегося скота, а именно от простора. Русское слово "раздолье" в настоящее время практически не используется для обозначения свободы, и тем не менее именно оно характеризует оргиастическую свободу, выраженную нем. Freiheit.

ich will sie sehen an, ich will fort immer weiden
in ihrem odem mich, sie in dem meinen sich (Fleming)

Отметим, что день раздолья - это пятница, лексическая экзегеза которой приводит к понятию пути, соответствующему семантике простора, чего нельзя сказать о "свободе", представляющей собой достаточно абстрактное обозначение для "своеволия", то есть пробужденности, ибо "свобода" складывается из индоевропейских элементов су + будх, в результате преподнося "благую буддовость или пробужденность" и скорее всего апеллируя к идеальному, нежели к житейской реалии, точно также как концепция "золотого зародыша".

Эта свобода принадлежит к ряду идеальных установок или правил, постулируемых для адепта, в то время как раздолье выражает состояние, присущее объектности, когда она освещена помыслом Субъекта, вступающего в свои владения и идущего по ним.

Аналогичным образом неоднозначна и ситуация со словом "купать". Происходит оно от индоевропейского корня, который характеризует состояние собранности отдельных частей (это прослеживается в русск. словах совокупить, купина и кубок, санскр. санскр. kumb и Санскритское слово kumbha), в том числе в психологическом значении (санскр. санскритский корень kup) - экзальтированную чувственную реакцию, полноту или избыток чувств (гнева, радости и т п.), и в смежных значениях (санскр. санскрит - cumb, cumbati, cucumba). Этот корень непосредственным образом связан с этимологией понятия Суккуб.

Таким образом, несложно рассмотреть в этом понятии обратную аналогию того экстатического состояния, которое обозначается раздольем. В данном случае это энстатическое сосредоточение. Купать или присовокуплять к гомогенной или безраздельной субстанции означает то самое растворение, не имеющее свойств рассредоточения.

Возвращаясь к Купале, мы видим в этом слове характерный индоевропейский суффикс "-ла", указывающий на персонификацию того, кто действует в рамках определенной корнем субъект-объектной связи, так же, как в слове "чандала" - "действующий в рамках реализации парадигмы пылающего гнева". Это не является обозначением Субъекта, на что мы указываем, говоря о "персонификации", означающей опосредованность или действие через маску.

Как уже отмечалось выше, это слово родственно санскр. gopala, однако эта связь заслуживает отдельного комментария, потому что слово gopala является сложносоставным и приобретает фонетическое родство с kupala, очевидно в результате сознательного звукоподражания. Никто не стал бы утверждать, что слова "шило" и "мыло" являются однокоренными, несмотря на очевидную для всякого русского связь между ними.

Gopala образовано из уже рассмотренного суффикса "-ла" и слова, которое служит обозначением пастуха - gopa (ж. р. gopi) и в свою очередь складывается из go + pa. Второй из этих корней "pa" является сокращением слова "pati", также как в слове царь "nRpa" или "nRpati" - "отец народа". Таким образом, понятие gopa представляет собой персонификацию превалирующего рода деятельности (посему оно могло бы служить национальным самоназванием), необходимость дополнения которого суффиксом "-ла" может быть оправдана только фонетической телеологией.

 

См. тж. Февральские Русалии и День Св. Валентина

и Прибытие коня Хийси - экскурс в метаисторию декабрьского новогоднего праздника

Последний сноп пустоты

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2018