Морок

Взывание имен длинноногих сестер девяти горизонтов

МорокВсе растает, все канет во тьму, но раскаленные длиннорогие горлицы останутся навсегда. Ибо не находят смертоносицы ни увядания, ни погибели от Небытия. Окружают меня ладные, изобильные растения, раскачиваются цветы, источают рыбий жир и благовония. Черны их жгутики и великолепны оскалы, а в искривлениях уст тонкость намеков Бездны. Они указывают мне путь в безбожный суккубический тоннель обжигающего сна и сладкого лобзания.

Над полями летит песня, сотканная из щелчков скорпиона и завываний владычиц воздушного пространства: там растут деревья, там они пишут мазками по нижним пределам хлябей, расписывают купола, и звездочки на шпилях подобны блесткам золотым на щеках Великой Путницы, зовущей из тени.

Я надел черные одежды в зеленом доме и стал белее прохлады ветряной выси, горячее пламени, лижущего тридцать шесть кирпичей печи, стоящей на острове среди речной глади, и пурпурные одеяния демониц ада вижу у ног их, у копыт вечно тлеющий мутный огонь кобылиц.

Я жернов катил к ноябрю и тяжелые, тучные тучи скакали за мной в стременах, и не было в их пустоте никакого изъяна - все находится в вас. В обмене понятий стоят они, возвышаются, вознижаются ниже дна зерцал, и беззастенчиво гнутся, бесстыдно не отражают, блудливо же не обнажают своей наготы в темноте. И хотелось бы демону, отдавшему свои уши за мгновения снов, чтобы зажглись светила, замаячили звезды, возникло сияние - это было бы хорошим началом ясности.

Но кобылицы сумерек вечных за островами, за океаническим горизонтом тумана, в удушении, утоплении, терзании, за каналом безнадежных; там, где бессмертный скелет пасет пустые звуки, неотрывно следя глазницами за движением по мосту; на пастбищах богатых высокогорных наоборот - в низинах пасутся, и водопады их дыханий молчат о принципе трех путеводных корней.

Там на островах есть секвойя, растущая вниз - забрался я на нее, как на платановое дерево, и испил от уст морока, и морок тот проникся мною, как тот, кто в болотах Дельты опускает язык в стужу, лакая бритвенно острые, тягучие истечения недр Хаоса.

И увидел я имя морока, написанное на скрижалях Бездны; так узнал я, что обмер во плоти - надолго, навсегда, необратимо, и уже не умру - никогда не рожусь ни от семени, ни от женщины, ни от мужчины, ни от неба, ни от земли, а только от морока, который суть длиннорогая горная горлица и цвет, и благоухание полей запустения. Кобылице этой имя суть Мериссер, сестра Экваэлиты, и поэтому я тоже сестра ее навечно, навсегда, и имя мне: Владычица Табунов Сущих - нет во мне никакого света, как в руке моей нет светильника - и не светится путь мой и всякая мысль моя темна в объемлемости непреходящих скверн дома Богатых.

За девятым горизонтом и за девятью серпами лежит водяная твердь кошмаров, старый берег...

 

См. тж. Объятия Скверны из кодекса "amplexus maleficarum"

и Вторая погибель из кодекса "amplexus maleficarum"

и Раскаленная Кобыла оттуда же

и В пасти морока, рассказ

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2018