Коза

История таинственного исчезновения

Если бы Сергею Степановичу Морковину намекнули на то, что за событиями последних месяцев стоит обыкновенная коза, он согласился бы с этим. "Это действительно расставит все по своим местам." - Воскликнул бы он и сердечно пожал руку своему подсказчику.

Коза, как принято полагать, животное подневольное, скромно стоит она в своем загоне и взирает на мир странными глазами, в коих лукавство сочетается с небесным покоем. "Конечно, лучше взять козу, нежели козла." - Говорили понимающие люди, к числу которых принадлежал и Сергей Степанович Морковин. Когда раздавали животных, он взял козу - беленькую и жующую овес.

И вот что удивительно: он чувствовал себя в долгу перед козой, как если бы не соучастие в общечеловеческом делании или не постановления партии и правительства лежали в основе всеобщего питомника, как называли это диссиденты на кухнях, а они прям так и говорили: "всеобщий у нас в стране питомник развели, де, и это нас отбрасывает в каменный век." - И в словах тех был свой резон, потому как ни в одной стране Запада такого не бывало, чтобы раздавали животных населению. Но Сергей Степанович ощущал свой личный долг перед козой и проявилось это ощущение вскоре после того, как ее привезли. Животных покрупнее - бычков, высокогорных волов спускали на балконы, за чем следили одетые в майки отцы семейств, они задирали головы и деловито давали рабочим указания, а детушки малые при этом высовывались в форточки. Небольших животных доставляли посыльные, а средних поднимали к квартирам на грузовом лифте в сопровождении двух чекистов и управдома.

Когда пришли к нему, Сергей Степанович увидел козу и вспомнил, сколько всякоей пакости в жизнюшке своей содеял. "Я убивал, отворачивался от беззакония творимого, двуличничал в безумии помыслов моих, но теперь... получил шанс все вернуть, как было до меня."

И покачал он головой над протянутым формуляром, не убоялся взглядов государственной безопасности - прямо взглянул на сотрудников, а потом покосился на управдома.

-Думал я, что обустроил на кухне загон для увеселения Родины моей, для выполнения планов Путина и Отечества моего, но... - Он многозначитально покачал головой и приложил ладонь к груди. - Но на самом деле скверна глубоко в душе моей, боль не физическая, но духовная гложет меня червоточиной адовой. Мне надобно пострадать и умалиться - я сам буду на кухоньке убогой жить и вдыхать пары варящихся темных вод, дабы козочка на цыпочках цокала в покоях роскоши среди хрусталя.

И повелел он переписать формуляры, дабы на законных основаниях переместиться на кухню.

-Обычно мы не переоформляем уживотновления, но в вашем случае, кажется, можем пойти навстречу. - Смерив взглядом Сергея Степановича, в один голос молвили чекисты, в которых еще оставалось что-то человеческое. Под строгой миной скрывали они участие, которое кое-кому могло бы показаться слабостью: одно близкое существо в жизни сотрудника госбезопасности, например, парализованная жена, которую удалось спрятать на антресолях, или дочурка, сидящая в ванной на цепи, способно делать чудеса, открывая чекиста навстречу простому человеку, как произошло и в случае Сергея Степановича, которому дозволили поселить козу в жилом помещении, самого же переоформили на кухню.

Кухонька была маленькая, метр на метр, но, сидя в этой закупорке-душегубоньке, Сергей Степанович обо многом смог вспомнить, многое переосмыслить. Он слышал за стеною какое-то шуршание, цокот копыт - козочка обустраивалась, жевала соломку, чесала нежные рожки о края серванта. Подолгу застывала перед трюмо, как будто звезда со звездою или бездна с бездною наедине - висела в пустоте да тишине в самой середине зеркальной анфилады безмятежная улыбка. Сергей Степанович просыпался утром, расписывался в получении кормов и пробирался к выходу - из кухни в советских квартирах был только один выход: за окно. Под окном же, если свесишься на руках, метра три до земли, в общем рукой подать.

В отделении, где служил наш герой, на его увлечение закрывали глаза. Вообще в последние годы на многое смотрели сквозь пальцы, потому как у каждого было своих скелетов в шкафу по горло. Честно говоря, большая часть сотрудников месяцами не являлась на выполнение заданий. О том, чтобы прикладывать руку не к пустой голове, по умолчанию давно уж не заикались. Все понимали, что вон тот растрепанный верзила без фуражки ухаживает за белочкой, а та раскрашенная девица уживотновила лососей, и кто она вообще такая, почему вся в мечтах, думает о чем-то своем, появляясь на час или два, а потом исчезая, разве пристанешь с расспросами, если ты тоже - один из нас, состоишь в партии, объединен общей целью? Когда Сергей Степанович небритый с соломой в волосах появлялся на службе, то в сердце у него невольно возгоралось умиление, ему не терпелось подойти ко всем сослуживцам, помочь, растолковать непонятную задачу, поспособствовать в расследованиях, но чувство природной деликатности подсказывало ему проявлять осторожность в том, что касается сокращения межличностной дистанции.

Несколько дней уже сотрудники полицейского отделения (а милицию тогда как раз переименовали в нашей стране в полицию) озадачивались решением дела о пропадающих людях - о серийно пропадающих советских гражданах. Если бы только дело было в гражданских, это озаботило бы лишь наиболее эмоциональную часть общества, но сегодня, в условиях победившего оживотновления, за каждым человеком скрывалась целая история, целая жизнь, оставленная на произвол судьбы - за исчезнувшими блеяли овцы, прыгали в опустевших домах тушканчики, горделиво кудахтали невменяемые несушки. Кто возьмет на себя ответственность за эти жизни?

В истории исчезновений было нечто странное, а именно, одно обстоятельство, которое перевело всю историю из разряда бытовых неурядиц, которыми традиционно занимался управдом, в категорию лютой, как это называют, уголовщины. В квартирах, куда входили побледневшие сотрудники розыска, их неизменно встречал один и тот-же знак, нанесенный на стене красной краскою - знак состоял из трех треугольников, вписанных один в другой.

Раздумывал и наш Сергей Степанович над этой задачкой. Впрочем, что значит раздумывал? Он и был поставлен надо всеми-всеми сотрудниками, занимавшимися серийным исчезновением. Приземистый, почти всегда чисто выбритый, мускулистый - бывший легкоатлет, мастер прыжков на батуте, он вызывал у подчиненных не только живой интерес, но и доверие, обладая той редкой способностью в решающий момент произнести слово, а то и целую речь, услышав которую, даже самый сомневающийся полицейский обретал твердость духа и руки.

Попросив Людмилу Николаевну - сонную барышню, знаменитую тем, что однажды, зазевавшись, она явилась на работу без юбки, - принести кофе без сахара, Сергей Степанович заперся в кабинете и склонился над столом, чтобы погрузиться в изучение фотоснимков. Накануне он перенес рисунок на кальку и сейчас, рассредоточив карточки по карте района, представил себе, что линии, соединявшие места преступлений, имели какое-то отношение к таинственному знаку. Но какое?

"Какое-какое... другое!" - Сергей Степанович Морковин в сердцах опустил кулак на крышку стола, потом замахнулся на недопитый кофе, намереваясь сбросить чашку, да так и застыл.

"В лабиринте из трех треугольников ближний путь - дальний. Двигайся наоборот и ты не ошибешься." - Прозвучало в его сознании. Перед собой он на миг увидел глаза козы, как если бы та стояла перед ним живая и гляделась, как в зеркальное трюмо. Неизвестно, что было прежде - откровение или взгляд, но теперь все смешалось. Козьи зрачки были ориентированы не так, как у подавляющего большинства уживотновляемых специй, а это могло означать лишь одно: тот, кто пытался вставить ключ, держа его вертикально, был заведомо обречен на поражение - это в лучшем случае. В худшем он испортил бы ключ вместе с замком. Делать все нужно было не только с предельной осторожностью, но и наоборот.

"Хочешь пойти направо - иди налево. Улики подсказывают одно - прийди к диаметрально противоположному. Собрался сбросить со стола чашку - подними..."

Как завороженный, Сергей Степанович сполз со стула и заглянул под стол - увидел под столом - вдалеке - совок, отброшенный уборщицей. Пополз за совком, схватил его, разогнулся и поставил рядом с чашкой.

"Так, так." - Он внимательно наблюдал за дальнейшим развитием событий. Нечто неуловимое витало в пустом помещении, как будто легчайшая паутинка зацепилась и болталась на сквозняке.

Когда во главе оперативной группы он прибыл на место следующего исчезновения, то уже знал, что делать, и, не взирая на беспорядочно разбросанные улики, направился прямо к стене, на которой был нанесен знакомый ему знак. Он внимательно проследил за действиями сотрудников, вооружившихся пилами. Знак требовалось выпилить из стены, не нарушив его целостности.

-Поверните на... - Он остановился, потеряв интерес к картине. Перед ним была открытая дверь: за секунду до того замок был заперт, но ключ повернулся и достиг угла невозвращения. Когда стальные стержни с клацающим звуком вышли из пазов, путь был открыт, но развернуться и уйти, чтобы вступить на него, мешало отсутствие сопротивления. Видите-ли, можно тысячу раз вступать на путь, не требующий от вас ничего, кроме элементарных двигательных рефлексов и легкого понимания механики движения, но на тысяче первой попытке вы задумаетесь о том, что что-то идет не так. Умение воссоздать условия предпоследнего опыта в самом первом может оказаться полезным.

"Я никуда не выйду из этого помещения." - Смекнул он. Сергей Степанович Морковин узнал, что идти к выходу надобно не передом, но наоборот - бочком. Научился он этому у рыб, живущих в воде. Странно, не так ли? Это и означает - идти по-другому, альтернативным способом. Не все сразу станет понятно тому, кто привык лезть напролом.

По левую руку от него находились говорящие сами за себя цифры, а справа простирался океан. За океаном был остров, а на острове том стояла белая козочка и мило улыбалась, терзая в ласковых зубах советский паспорт. Паспорт - это страшная вещь для того, кто понимает. Ежели у кого воры отняли сто рублей, то дело личное - без обид. Значит, так сложилось. Совсем иначе дело обстоит, когда у вас украдут паспорт - это ведь официальная бумага и она принадлежит государству. Побледнел Сергей Степанович и, невзирая на все чувства, которые испытывал к козе, двинулся вперед. Он боролся с волнами, но всякий раз, когда уж чувствовал под каблуками раскрывающуюся бездну, сосредоточенно визуализировал паспорт и произносил скороговоркою цифры: 256-32-47. Этот старый испытанный способ концентрации полюбился ему еще с университетской скамьи, а цифры были заимствованы бог знает откуда, может с коробки конфет, но удивительная их сила могла делать чудеса: бывало, что... а впрочем, попробуйте сами - повторяйте их, когда запахнет горячим и следите за всем, что произойдет.

Выходит Сергей Степанович на берега туманного острова и глядит на козу, не спуская с нее глаз. А она глядит на него в своей несколько развязной манере, продолжая жевать паспорт. И в зрелище этом было сумеречное величие, от которого хотелось кричать. И понял тогда, в чем дело: не просто бумагу именную съедала рогатая, но жевала она самую сердцевину души человеческой, и неведомо, слюною ли размачивала или иссушала, высасывая сок.

-Коза, коза, что тебе до души человеческой, отпусти ее! - Подходит к ней Сергей Степанович, но не спешит силою отнимать заветный корешок, потому как видит, что все происходящее лежит за гранью его понимания.

-Нет, Степанович, Степанович, - отвечает ему коза, лукаво и непокорно взмахнувшая рогами, - это не то, о чем ты подумал. Не погубить человека я послана, но появить.

Молнией пронзенный Сергей Степанович схватился за голову, ибо прояснилось в ней кристально чистое знание: "я был слеп, а теперь прозрел и вижу, что не исчезали человеки, а появлялись." Поневоле он оказался, как это часто происходит с героями легенд и сказаний, в самом эпицентре хитросплетения путей ночных привидений и оживляемых мертвых теней, а коза, которой сдавал свою квартиру, и была той, что плела эти пути.

-Хороший ты человек, Степанович... - Говорит она. - Не мешал мне появлять человеков, не чинил препятствий на пути созидания. За это я тебе бесконечно благодарна и хочу наградить. Хотел бы ты тоже появиться?

И подула она на него, слегка обрызгав слюною: Сергей Степанович перевернулся в воздухе и появился, исчезновением исчезновение поправ, а назавтра хватились его на работе: где ты, Степаныч, Степаныч? Но его нигде не было.

 

См. тж. Эмилиан

и Открытия Густава Росса

и Похищенный заживо

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2018