Тодорова неделя или Тодорица

аспекты Дикой Охоты в календарной обрядности балканских славян

Общеевразийская слава душераздирающей Дикой Охоты, хорошо известной и изученной на примере западно-европейских и нордических сюжетов, представляется не столь ясной, когда речь заходит о славянской мифологии, деформация которой, начавшись с рубежа X в. н. э. и насильственной христианизации Руси, дошла до позорной романтизации в литературных сюжетах XIX столетия. Тем не менее, парадигма гарцующих в ночи демонических всадников достаточно четко прослеживается в славянской культуре, в том числе в древнерусских летописных свидетельствах (ср. Лаврентьевская лет., стлб. 214, 215, где детально описывается демоническая инвазия).

В балканских ареалах рудименты ритуалистической канвы чествования Дикой Охоты периода февральских Русалий ныне тесно сплетаются с "празднованием" так называемого "Великого поста", о котором известно, что он, как и иные человеконенавистнические "постные периоды", был введен в обиход как раз для искоренения или постепенного вымещения традиционных Русалий. Тысячелетняя ретроспектива способна затуманить взор исследователя и спровоцировать значительную деградацию способности аналитической оценки, которая станет склоняться к мягкой лояльности по отношению к христианской контринициатической культуре, сочетание которой с искаженными элементами дохристианской традиции начнет рассматриваться как некая новая криптотрадиция сродни небезызвестной гаитианской магической системе. Однако, вынужденная конспирация, предпринимаемая вместо вооруженного восстания, не только не делает чести народу, но и непосредственным образом поощряет углубление и расширение кругозора его рабских заблуждений. Можно сколь угодно долго твердить о том, что "под маской того или иного христианского праздника скрывается языческий обряд", но от этого порядок вещей не перевернется с головы на ноги, а правильный ответ не избавится от отрицательной частицы: не скрывается. Более того, не только не скрывается, но и находится по совершенно иным координатам, дефиниция которых может быть дана адепту только и исключительно из уст Экваэлиты после прохождения девяти этапов посвящения в таинства.

Только тогда, когда адепт познает правду, ему будет дана сила гнева Кобылы Девяти Горизонтов, сила Ее Демонической Воли, несгибаемой, как путь пущенной стрелы. И отныне он, как коршун, станет низвергаться на врага, разбивая гнилостные таблички и поджигая безобразные книжонки, в коих клеймом бесчестия и позора бледнеют лексемы сточной ямы вселенной: "Пасха", "Благовещение", "Юрьев день", "День св. Феодора Тирона", "Великий пост", "некрещеные дети", "святочные", "в виде креста" и т. п. Все эти понятия придется уничтожать, пока не наступил вечный покой.

Ибо в застылом хрустальном лесу остановилась на ночлег Кобыла беззвездного неба, он увидит ее одинокой, пребывающей в стагнации, продрогшей в предутренних сумерках, влажной от ледяной росы, хлопающей длинными ресницами, подводящей глаза, накладывающей румяна и хну, немного напуганной, деликатно молчащей и ударом копыта раскалывающей пороги между небесами, между всеми преисподниями. И увидев ее, он вспомнит Ночь Исхода, он подойдет к ней и вскочит в седло, чтобы осветить для милашки путь на райские пажити, где он спешится и встанет перед нею лицом к лицу, она приложит раскаленное копыто к его заледеневшему лбу и они застынут в непреходящем безмолвии, подобные двуединой и девятичастной спирали пустоты.

На Балканах (в Болгарии и Сербии) многочисленные элементы ритуалов Дикой Охоты ныне прослеживаются в Тодорице или Тодоровой неделе, совпадающей с первой неделей "Великого поста" и получившей свое название по имени (в котором априори не прослеживается никакой связи с именами действующих лиц оригинальных обрядов) вымышленного персонажа христианской псевдо-мифологии Феодора Тирона. День "св." Феодора в католической культуре празднуется 9 ноября, в то время как православная церковь цинично отмечает его два раза - в первую субботу "Великого поста" и 2 марта (17 февраля ст. ст., то есть во время Люперкалий). Простой солдат Феодор Тирон (Theodor Tiro, ум. ок. 300-315 н. э.), также известный как Феодор Амасейский, Новобранец из Эвхаиты и Theodor Stratelates, за свою недолгую карьеру дослужился до гарнизонного интенданта, после чего пал жертвой тоталитарной секты. Среди "подвигов" Феодора упоминают, помимо мелкого вандализма и нарушения порядка жертвоприношений, также поджог храма Кибелы, после тщательного расследования которого Феодор был приговорен к смертной казни через гуманное и экологически-чистое сожжение.

Некоторые сведения о Тодоровой неделе можно найти в любопытной работе академика Н. И. Толстого (Н. И. Толстой, Язык и народная культура, очерки по славянской мифологии и этнолингвистике, "Индрик", Москва 1995), отрывки из которой мы цитируем ниже:

Наибольшее внимание исследователей привлекал культ коня и всадника, довольно ярко выраженный в некоторых зонах, где отмечался Тодоровден. В Пиринской Македонии, в Добрудже, в Пчине (юго-вост. Сербия) этот день назывался Конски Великден ("Конская пасха"), в Сокобане (вост. Сербия) - Конска Слава, "Конские именины". Там, а также в зоне Разграда, Плевена (сев. Болгария), Софии и Хасково (зап. и южн. Болгария) и Лесковца, Прокупля и Власотинцев в Хомоле, на Млаве, в Стиге (сев.-вост. Сербия), в Джаковице в зоне Косова, у мияков в Лазарполе, в западной Македонии устраивались конские бега. В северной Болгарии, в зонах, примыкающих к Дунаю (Русенско, Свиштовско, Плевенско, Никополско, Тетевенско), и в западной Болгарии в Софийской округе в день св. Феодора Тирона пекли сакральные хлебцы для коней. Они назывались конче, копито или просто колач (колак), как и у сербов в восточной Сербии (Поморавье, Вране, Пирот, Сврлиг). В сербском Банате в р-не Вршац копытообразные хлебцы назывались тодорчиђи или копите. Ареал печения специальных хлебцев и ареал выезда на лошадях с бегами в общем совпадают - это северная придунайская Болгария и северная Сербия до впадения р. Моравы в Дунай и восточная Сербия (от реки Моравы до болгарской границы) и примыкающая к ней западная Болгария. В Болгарии (пока не обнаружены новые материалы) островком выделяется зона Хасково (если сведения Д. Маринова точны), а в Македонии - Лазарполе. Сакральные хлебы в календарной обрядности южных славян - явление довольно распространенное, оно приурочено к многим праздникам. В данном случае важно, что хлебцы пекутся в субботу Феодора Тирона и связаны с культом коня. (стр. 135-136)

В Добрудже, в с. Стефан Караджа (Войнешти) перед конским ристалищем в день. св. Феодора Тирона всадники скакали к кладбищу, чтобы проскакать вокруг него. В этом ритуале довольно ярко выражено почитание предков (покойников) (в современных культурах культ демонических Предков подменяется почитанием мощей и привидений - прим. www.equaelita.com) и обращение к ним, которое присутствует и в обычае приготовлять в тот же день кутью. Так, сербы на Косовом Поле в г. Джаковица несли в Тодорову субботу в церковь вареную пшеницу (ченицу) "за здравие", а следующие пять суббот она носилась "за упокой", за усопших. [...] В Гевгелии вареную пшеницу приносили в церковь в канун дня св. Феодора Тирона. Девушки брали эту освященную пшеницу тайком и гадали на ней о суженом. (стр. 136)

В северо-восточной Боснии, около Зворника (с. Спреча) сербы по субботнему дню св. Феодора гадают о погоде в году, говоря: "Каква jе Тодорица, таква jе годиница". Так же воспринимался этот день сербами на Озрене в центре Боснии (северо-восточнее Сараева). Для них это был первый "год" (праздник) в году, и потому нужно было с утра зажечь немного мокрого мусора во дворе, чтобы окадить им дом и чтобы можно было приняться за прививку плодовых деревьев. Магия первого дня ярко выражена и у сербов на Косово, которые в день св. Феодора Тирона, в субботу, не работают, "чтобы змеи весь год не кусали людей и скот". (стр. 137)

Подобные предохранительные, предостерегающие и предсказывающие действия и наблюдения фиксируются у южных славян, начиная с Сочельника и даже ранее, затем на Новый год, Крещение, Масленицу (Беле Покладе), Сорок мучеников (I.III ст. ст.), Средопостье (редко), Юрьев день, в день св. Иеремии (I.V ст. ст.). [...] По сути дела, специфическими действиями Тодорицы являются только конские ристалища, которые редко бывают в чистом виде. Без дополнительных обрядовых атрибутов, слов или акций бытует в сербском Банате верование, что в субботний день св. Феодора Тирона по улицам сел мчатся невидимые табуны лошадей. С табуном, в представлении некоторых сербов-крестьян, мчится верхом св. Феодор, по утверждению других - кони мчатся без всадников и они белые, третьих - что кони вороные и все с всадниками. (стр. 137-138)

Празднование Тодорове недеље может длиться несколько дней. В некоторых сербских селах Баната верили, что после субботы св. Феодора, на следующий день или в дни до среды, бежали невидимые хромые кони, отставшие от первых, здоровых коней, с ними, может быть, и хромой дед по имени Давид (ср. сербское мифологическое существо хроми Даба и хромого волка св. Георгия в славянской традиции), поэтому вторая неделя поста в этих местах иногда называется Рома недеља, т. е. "Хромая неделя". В восточной Сербии, по наблюдениям и записям С. Зечевича, достаточно богатым и подробным [Зечевиђ, 1981], св. Теодора (Свети Тодор или Велики Тодор) сербы представляли себе в виде хромого коня или его всадника. Он был предводителем табуна коней или всадников, олицетворяющих злых демонов. Всадники-"тодорци" были антропоморфны, во всем походили на людей, но имели хвосты. (ср. Гуро Рыссерова, "Гуро с лошадиным хвостом", - прим. www.equaelita.com). Они скакали в белых плащах всемером или в большем числе и нападали на всех, кто попадался на пути. Хромой конь скакал последним и считался самым опасным. "Тодорцев" торжественно встречали, хотя они были невидимыми. В понедельник на первой неделе "Великого поста" (Тодорова неделя) во дворах расстилали полотно, рассыпали на нем сено, а на сено клали еду и питье, во вторник варили щелок для мытья посуды, в среду, по преданию, появлялись хромые кони, похищающие души, им для умилостивления варили кукурузу, чтобы они не вредили людям, в четверг появлялся сам Велики Тодор. В прошлом в субботу, в воскресенье и понедельник ходили группы ряженых с лицами, вымазанными сажей. Эти дни были отмечены рядом запретов. Среди них знаменательно верование, что на Тодорову неделю нельзя общаться с покойниками, потому что они в эту пору как бы "в отпуску". В ту же неделю была запрещена работа вне дома и многие не выходили наружу, а работа в доме могла продолжаться лишь до сумерек, а затем и она прекращалась из страха перед "тодорцами". Вне дома нельзя было разводить костер и выливать воду, так как "тодорци" не терпели дыма и могли поскользнуться на замерзшей воде. Женщины в эти дни не стирали белья, не вязали (в особенности беременные!), не учиняли шума. Несоблюдение запретов могло вызвать гнев "тодорцев". Они могли убить ударами невидимых копыт (на теле жертвы якобы обнаруживали следы от копыт), или распороть живот и завязать внутренности узлом. (стр. 138)

Примечательными с точки зрения сравнительной гиппологии моментами в этих отрывках являются, помимо самоочевидных акцентов ("колач" в форме копыта, "первый праздник в году", "опасность для беременных", "хромые кони-психопомпы" и т. п.) указания на проникновение всадников в полном составе (включая предводителя Охоты) в деревню - в славянских ареалах это событие имело регулярный, а отнюдь не экстраординарный характер, в то время как для встречи с Дикой Охотой в западной Европе требовалось покинуть обжитую зону, по возможности - углубиться в лес в полном одиночестве. Оценивая это отличие, следует проводить линию разграничения между пешей и конной инвазией - первая не является рудиментарной формой второй, но представляет собой самостоятельное явление, оригинальность которого бесспорна. Сезонные, имеющие преимущественно русальный характер, карнавалы с элементами антиповедения и переодевания засвидетельствованы как в славянских, так и во франконских (германских, богемских, французских и иных) ареалах. В случае отсутствующего конного вторжения, скорее всего, речь следует вести о свершенном в западной Европе контринициатическом "окультуривании" парадигмы входящей в город демонической кавалерии, которая ныне полностью подменена секулярными обрядами, имеющими форму военных парадов, коннозаводских выставок и т. п. Что же касается вымаранности самого понятия Дикой Охоты из российской культуры последних веков, ответственность за это лежит на уникальных методологиях насильственной христианизации. Так или иначе, приведенные Н. И. Толстым сведения позволяют воспроизвести картину того, как раз в году, а именно, в определенный "циклообразующий" или аксиальный период (в гиппологической традиции это 9 ноября - суббота и полнолуние) кавалерия Дикой Охоты, для встречи с которой в иное время требуется уединение в ночном лесу, проходит через деревню (центральную область ареала обитания племени) с тем, чтобы собрать урожай душ и провести объятый огнем священной страсти народ к следующему витку экзистенциальной спирали.

 

См. тж. Оскорея и Гуро Рыссерова

и Яркий образ Дикой Охоты

и Ночное Воинство

и Февральские Русалии и день св. Валентина

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2018