Поясок Стыдливости

пропуск в плен для моряка на старом берегу

Пропуск в плен для моряка

Пояс астероидов в сумерках сиял, возлежа гирляндою на блестящем теле вселенной, которая разметалась во сне. На лице у нее был написан вопрос, кто даст больше, и я подошел к багряному ложу с цветком мака из жаркой страны. Пояс звездный на ее языках назывался пояском стыдливости, а на наших - стыда и блудодеяния.

Я спустился вслед за ней по ступеням, как привидение ступая осторожно и незримо, а на копытах у нее подковки сияли мне путеводными светилами, оставляли след, разгораясь от минеральных вкраплений внутренних мостовых земли. И видел я, что она подходит к стражам, спрашивает у них, нет ли здесь поясков для меня, миловидной девицы, для меня поясков, для меня, округлобедрой путницы, поясков для меня, для быстрой молниеносицы, для такой, как я. И шла дальше, двигался и я за ней, ибо любопытство мое было заинтриговано этим расследованием и поиском пояска.

Кожа змеиная на ней струилась, переливалась, как нефть на поверхности вод растаивавшей на языках ледяной или металлической реки, а под водопадами ее не было никакого изъяна. Видели-ли вы когда-нибудь существо без недостатка или амфору амброзии без кристалла безвкусной соли?

Жизнь учит тому, что у всякой прекрасной формы должен быть недостаток. Будь это милый пейзаж с рекою, на берегу которой вблизи вам предстанет бивуак неаккуратного клошара, или женщина, которая ослепляла вас, заставляя терять самообладание, но однажды продемонстрировала увядающую кожу на пальцах - возможно, в свободное время она слишком увлекалась стиркой, как знать. Ко всякой женщине, пусть даже и щеголяющей сверхъестественной безупречностью, но все же являющейся созданием земли, возможно испытать привыкание, в котором, в свою очередь, нет ничего противного природе. Потому и не существует вечной любви, что длиться она по причинам природного характера может не дольше двух календарных лет.

Я видел тысячи лет блаженства на берегу созданного силой магией острова, где знойная красавица искала свой поясок стыдливости, она расспрашивала возлежащих, блестящих от жгучей ласки, не видели-ли вы пояска моего блудодеяния, в который одеться бы мне, которым украсить платановые бедра, мне, рожденной Хаосом и порождающей Хаос, не видели вы того, что я искала? Она спрашивала у разъяренных дьяволиц, склонялась к пылающим ушкам конкубин, одаривала черным магнетизмом очей тех, которые были с ними, тонули у их ног в реках наслаждения. Но не было пояска на том берегу, где обнаженными были не только тела любовников, но и каждый нерв, каждый атом воплощения томился желанием, у которого не было ни единого покрова, и обретал вечную близость во влажных, расплавленных объятиях кобыл.

И я пошел вслед за ней по миру, по девяти ступеням спустился, как благоухание Путницы и как ночное привидение, сияющее звездою утренней и светящее по углам: где же поясок оставили, где поясок для моей принцессы, где поясок для высокогорной и платановой, для ног ее, для премудрой вагины украшение, где повесили поясок, на шпилях ли дворцов или в подземелиях призаначили одеяние Путницы, омывавшейся в небесах и течениях океана?

Поясок ее чародейственный воплотился - как в бездну оделась Кобыла, разожгла огонь в преисподней, натянула темные космические дали, а мне показалось со стороны, что поясок-то она сняла. В смоле текущей, раскаленной движутся алмазные пылинки - возьму я их в пальцы и отнесу на старый берег... девяти сестрам в подарок - почистят сестрички острые зубы, накрасят лица и блеснут очами с длинными ресницами.

 

См. тж. Старый берег...

и Мары и Корабли

и Летучий Русский Корабль

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2018