Веселый и мертвый

гринго в родо-племенной резервации

Веселый и мертвый

Серая лента трассы федерального значения жалась к краю долины, повторяя незамысловатые изгибы подножий холмов. По трассе полз на двух колесах кочевник-гринго. На его черном цилиндре, равно как и на плечах камзола, были заметны следы птичьего помета. Лицо искажалось страшными гримасами, помогавшими двигaть древний велосипед вперед со скоростью, которая в полтора-два раза превышала минимально допустимую, но немного не дотягивала до крейсерской.

Празднование в честь установления протектората должно было начаться в полночь с факельного шествия и продлиться три дня. Накануне в резервации, как обычно, царила оживленная подготовка. К коммунальному складу подъезжали грузовички и трактора с прицепами, на которые несколько молодых крепких людей в оранжевых комбинезонах погружали хитрый скарб. Машины, деликатно разъезжаясь, разворачивались и неслись к ратушной площади, где на глазах вырастал павильон. В центре площади водрузили пятиметровый телескопический шест, с верхушки которого к краям протянули дюжину тросиков с фестивальными флажками.

Бульвар Стольный, первый и единственный среди улочек резервации, получил свое название в честь подвига семьи Стольных, которые первыми, прочитав текст пропуска в плен, кинулись "брать землю" и символически обозначили границы будущего протектората бороздой, пропахав ту стареньким трактором. Предание гласит, что направление бульвара было в тот же день намечено машинным маслом, которое потекло из видавшего виды мотора. В наши дни бульвар стал пешеходной зоной. В историческом центре резервации расположилось, как во всех маленьких деревнях, несколько кофеен, парикмахерская, табачная лавка, два книжных и один ювелирный магазин, архитектурное бюро, аптека и офис адвоката.

Ажурные и лепные хуюшечки, украшавшие пограничную арку на въезде, излучали приятную свежесть. Наверное, дело было в том, что только что их помыл коммунальный служащий, садившийся в розовую машинку с телефонными номерами на дверцах. На служащем был не оранжевый, а синий комбинезон и такая же каска. Прежде чем уехать, рабочий дождался, пока гринго, которого он заметил в зеркальце, окажется на дороге рядом с машиной, миролюбиво положил ладони на баранку и продемонстрировал в широкой улыбке ряд ухоженных зубов. На долгом склоне велосипед туриста разогнался и тому приходилось слегка притормаживать, однако, он заметил служащего и с улыбкой кивнул в ответ. Почти беззвучно, потому что сквозь стекло все равно не слышно, пробормотал слова приветствия. За аркой трасса превратилась в бульвар.

Гринго невозмутимо проехал мимо платной стоянки и чуть дальше поставил велосипед у дерева, а сам сел за столик, к которому тотчас подбежала высокая девица в русском сарафане - официантка. На девице были очки. Он попросил подать то, что обычно заказывают в это время дня. Чай с лимоном и морковный пирог.

-Веселый и мертвый? - Подняв глаза над меню, гринго вопросительно уставился на девушку в сарафане. Та порозовела, но не от смущения, а от удовольствия, потому что любила общение.

-Да, так называется пирог. У нас все блюда имеют свои фирменные названия, например, чай с лимоном, если вы не заметили, называется "молчаливое согласие".

-В честь чего?

-Чай? О, это всем известная история, но вы, конечно, ничего такого не знаете. В годы освобождения Родины от ватниковерия и евразийства на месте, где ныне находится наша кафешка, был разбит походный лагерь испанцев. Они ведь были в НАТО наравне со всеми.

Официантка гордо подняла голову и несколько секунд помолчала. Затем продолжила:

-Испанцы научили наших предков пользоваться чашками и показали, как пить чай, который они заваривали столь ловко, что со стороны это выглядело как какое-то волшебство. Теперь мы знаем, что этому всему можно научиться, но тогда были обезьянами, прыгающими по деревьям и жующими веточки из лаптей. Наблюдая за отдыхавшими идальго, наши тогда еще безумные предки обратили внимание на то, что во время пития чая никто не произносил ни единого слова. Лишь позднее их научили тому, что разговор во время еды чреват непроизвольным вылетом пищи, в том числе жидкой. Так или иначе, первое впечатление было произведено и с тех пор этот самый простенький чай с лимоном носит такое название.

-А пирог?

-Веселый и мертвый? - Официантка весело улыбнулась. - В годы евразийской оккупации нам разрешалось выращивать морковь и наши предки как-то сами собой научились обрабатывать ее на огне, делая своего рода угольки. Тогда это считалось нормальной пищей без ГМО. Испанцы привезли с собой пшеничную муку и показали, как превращать ее в тесто. Из этого теста были сделаны первые пироги с морковью, однако, так получилось, что этот секрет стал известен коллаборационистам-путинцам. Долго мучали они простых людей и надеялись помучать еще, но велика была воля народная к лучшей жизни и после расстрела на тела, которые закоченевшими пальцами продолжали сжимать недоеденные пироги, повесили в знак национального примирения таблички со смайликами. Отсюда и пошло это "веселый и мертвый"!

Гринго с уважением покосился на пирог. По краю бумажной тарелки резво передвигалась черная сороконожка.

-Осторожно! - Предупредила его официантка. В ее длинных пальцах появился пустой спичечный коробок и она ловко поймала зверька.

-После работы я отнесу сиротку в приют. - Объяснила она. Затем разоткровенничалась и гринго узнал о том, что девушка любит пауков, больших пауков, которых местные находят в лесу и приносят в приют. Там, в просторных вольерах, служащие читают книжки с красочными иллюстрациями паукам и потерявшимся пчелам, потому что звук спокойного человеческого голоса очень важен для стабилизации эмоционального состояния животных. Сама официантка, когда помогала в приюте, охотно чистила паучкам лапки и могла часами напролет гладить нахохлившихся птенцов, отчего те вырастали уверенными в себе и психически уравновешенными птицами.

Наслушавшись чудесных рассказов о животных, гринго принялся за пирог. Посетителей в это время дня было не слишком много. В резервации насчитывалось около тысячи душ и на бульваре не было заметно оживления. Деревенская жизнь предоставляет человеку массу привлекательной и неиссякаемой работы, а из-за всеобщей занятости улицы днем кажутся обезлюдевшими. К кафе подошел усатый господин, похожий на ветерана, и официантка собралась принять заказ. Этот статный мужчина попросил пинту темного пива.

Ему подали напиток, как он желал, в высокой фарфоровой кружке с серебристой крышкой, которая открывалась при помощи миниатюрного гидравлического механизма. Обмакнув роскошные усы в пену, ветеран сделал глоток, с удовлетворением крякнул и обратился к гринго:

-Эй, это настоящее баварское пиво!

-Я предпочитаю имбирный эль, но днем пью только черное кофе без сахара. - Отвечал тот.

-Смею предположить, что вы родились после освобождения! - Ветеран расхохотался, а затем сделался серьезен и покачал головой.

-Тот, кто не испытал настоящей нужды, - продолжал он, - смотрит на нас косо. Не вздумайте возражать, я уловил ваш скептический взгляд, который мне хорошо знаком! По правде говоря, я бы и сам не стал начинать день с пива, но пью его просто потому, что могу. Вы знаете, до освобождения людям приходилось пить мочу. Напитки распределялись по населению в грязных металлических лоханях, их везли через всю страну, а когда жаждавшие просили пить, им протягивали алюминиевые стаканчики с протухшей мочой надсмотрщиков. Такая была жизнь при старом, православном порядке, и мы никогда бы не поверили, что будем пить баварское пиво! Свое первое пиво я, тогда еще юноша, попробовал в плену, сразу после того, как попал в благоустроенный лагерь для военнопленных. Мы, горстка юнцов, представляли собой жалкое зрелище - только что избежавшие пулеметов заградотряда и обманувшие дугинского активиста, мы вздрагивали от каждого звука и в глубине души по прежнему верили в пропаганду, которой нас пичкали по центральному и единственному каналу телевидения.

-Телевидения?

-Была такая гипнотическая мерзость, изобретенная для усмирения рабов. Это телевидение умудрилось за полвека захламить планету миллиардами кинескопов. Хорошо, что больше нет никакого телевидения. Итак, нас, продрогших под прохудившимися ватниками юнцов, привели в пивной павильон. Никто из нас, конечно, ничего подобного не ожидал, но нам подали меню и не торопили с выбором. Я выбрал пиво и с тех пор пробую разные его сорта каждый день. Слава богу, его много и оно не кончается!

-А что с местными пивоварнями?

-В резервации есть парочка. - Ветеран поджал губы и недовольно причмокнул. - Но я не доверяю им. Понимаю, что мои опасения необоснованны, ведь рабочие получили хорошее образование, но я по прежнему им не верю. Понимаете ли, я слишком хорошо помню их отцов, которые поили людей мочой, и, наверное, на своем веку уже не смогу поверить в возрождение русского народа. Даже эта прекрасная креолка, обслуживающая нас, не вызывает доверия, но мне остается уповать на контроль. Я пью это пиво, надеясь на то, что комендатура следит за официанткой и не допустит того, чтобы та высморкалась на тряпку, которой протирает столы.

-Это звучит достаточно неполиткорректно. - Гринго слегка напрягся и принялся разрезать пирог. - Основа благополучия вашей резервации в мирном сосуществовании...

-Знаю, знаю! - Ветеран взмахнул рукой. - Но я же необучаемый ветеран, человек старорежимный, которому сохранили жизнь за особые заслуги перед отечеством. Меня невозможно перевоспитать и я навсегда останусь ложкой дегтя в этой бочке меда. Поэтому меня и на работу не взяли. До войны я был садовником. А какие сады были до войны - одни колючки, рассаживаемые для того, чтобы кто-нибудь поранил стопу. Поэтому нельзя мне приближаться к садам нового типа. Я по природе своей склонен высказывать неудобные вещи и не верить в регенерацию национального достоинства русского народа. Мне кажется, что в любой момент они могут сбросить маски, которые на них напялили люди, и учинить какую-нибудь мерзость.

-Я уверен, что комендатура не допустит срыва. - Отвечал гринго уклончиво. Он подумал, что ветеран ошибается, делая различие между носящими маски и собственно людьми. Таким же образом ошибается любая пропаганда, направленная на деморализацию армии противника, когда делает различие между невинно обманутыми солдатами и их политическим руководством. Не бывает "хорошего" человека, а бывает только живой или мертвый.

Как все, что сделано людьми для людей, мертвый и веселый был блаженно вкусен. Прежде чем попросить еще один кусок, гринго вытер губы салфеткой, и сообщил, что собирается немедленно заплатить. Выходило двадцать рублей и девяносто семь копеек, которые он тщательно выбрал из кошелька и положил на стол. С интересом проследил за тем, как официантка пересчитывает монетки. Спрятав мелочь, та вытащила из кармана на передничке серебрянный рубль и положила на салфетку.

-Это вам на чай. - Сказала она и, помедлив секунду, добавила: - По традиции нашего кафе, мы платим клиенту, ну а его пожертвование считается сдачей. Это повелось со стародавних времен, когда у людей не было средств, чтобы заплатить за чай. Каждый житель протектората получал дотацию, ее разносили по домам мексиканские школьники и школьницы, работавшие на каникулах в качестве волонтеров.

Затем девушка, пританцовывая, скрылась в райской тьме заведения. На бульваре стала слышна музыка, доносившаяся с ратушной площади, где в это время репетировал оркестр.

Другие материалы по теме:

Веселый и мертвый
Гринго прибывает в родо-племенную резервацию на территории бывшей русской глубинки...
Как обустроить Россию
О безальтернативности революции и вооруженного восстания...
Негативная селекция
Отбор наихудших и перспективы регенерации национального сознания...
Освобождение
Освобождение земли русской или с чего началась Родина...
Плохой партизан
История плохого партизана, погубившего ради услады своей небезызвестную Зою...
Туристический ад
Постапокалиптическое путешествие из Санкт-Петербурга в Ропшу...

Разделы сайта

Гиппология

Новое

Поиск по сайту

Экваэлита, 2010-2019
Copyright notice